Матеріалы для исторіи украинской литературы.
Статья первая.
I.
Предки.-- Дѣтство и потеря зрѣнія.-- Варсава Сковорода.-- Поступленіе въ монахи.-- Возвращеніе и первая жизнь въ свѣтѣ.
Григорій Ѳедоровичъ Квитка родился въ 1778 или 1779 году, 18-го ноября {По словамъ И. И. Срезневскаго, въ его письмѣ къ редактору "Москвитянина" (1843 года, ч. IV, стр. 501--504), также въ его статьѣ: о кончинѣ Г. Ѳ. Квитки, въ 33 No за 1843 г. "Прибавленій къ Харьковскимъ Губернскимъ Вѣдомостямъ", Квитка родился въ 1779 году. K. М. Сементовскій, въ статьѣ: Г. Ѳ. Квитка въ "Москвитянинѣ" 1843 г. часть V, стр. 411--426, говоритъ, что Квитка родился въ 1778 году, то же говоритъ и надпись на могильномъ памятникѣ. Объ Основьяненкѣ печатныхъ извѣстій мы нашли вообще очень-мало. Кромѣ названныхъ здѣсь небольшихъ очерковъ его жизни, вышедшихъ въ видѣ некрологовъ по его смерти, мы можемъ еще указать статью о немъ въ "Иллюстраціи" 1846 года, часть III, No 46, стр. 725, въ большой статьѣ Н. М. Сементовскаго: Харьковъ, причемъ (на стр. 227) приложенъ его nopттретъ; наконецъ въ "Литературной Газетѣ" 1843 года, No 35, нѣсколько словъ о немъ въ некрологѣ, и прекрасная статья о дѣтствѣ Квитки, въ томъ же году, въ "Литературной Газетѣ", No 37: Воспоминанія о Г. Ѳ. Квиткѣ, А. А. Корсуна.}.
Мѣсторожденіе его подгородное харьковское село Основа, принадлежавшее издавна фамиліи Донецъ-Захаржевскихъ, а потомъ перешедшее во владѣніе фамиліи Квитокъ. Отъ имени этого села, о которомъ скажемъ подробнѣе въ своемъ мѣстѣ, произошелъ (въ 1833 году, впервые) псевдонимъ Основьяненка. Читатель увидитъ изъ нашей статьи, что Григорій Ѳедоровичъ Квитка имѣлъ еще другіе псевдонимы, но мы удержимъ вездѣ имя "Основьяненка", такъ-какъ большинству читателей онъ болѣе извѣстенъ подъ этимъ именемъ.
Родъ Квитокъ одинъ изъ замѣчательнѣйшихъ въ исторіи Слободской Украйны. Основьяненко, въ статьѣ своей о Харьковѣ и его исторіи {Въ "Молодикѣ" альманахѣ И. Бецкаго, за 1843 годъ, ч. I, стр. 7, въ статьѣ подъ именемъ: Основаніе Харькова, старинное преданіе. }, выводитъ его нѣсколько романтически изъ Приднѣпровской Украйны, заставляя маленькаго героя-сироту, красиваго, какъ цвѣточекъ, по-малороссійски квитка. послѣ долгихъ похожденій, попасть на берега трехъ степныхъ рѣчекъ, гдѣ въ то время возникалъ городокъ Харьковъ. Въ лѣтописяхъ слободскихъ полковъ или Квитокъ встрѣчается впервые въ 1666 году. Въ 1703 году полковникомъ Харьковскаго Полка былъ Григорій Семеновичъ Квитка, прадѣдъ нашего писателя, который неусыпно заботился объ укрѣпленіи Харькова отъ набѣговъ татаръ, строилъ въ немъ новыя зданія {Со словъ И. Ю. Квитки, бывшаго съ Основьяненкомъ въ самыхъ дружественныхъ отношеніяхъ. И. Ю. Квитка бывалъ часто въ домѣ Основьяненка, и ему мы обязаны многими извѣстіями въ нашей статьѣ.}, помѣщалъ толпы переселенцевъ, которые тогда стекались подъ знамена слободскихъ полковъ.
Сынъ этого харьковскаго полковника Иванъ Григорьевичъ Квитка, дѣдъ писателя, въ 4 74-3 году, 22-го ноября, грамотою императрицы Елисаветы Петровны, посланною на его имя въ Изюмскій Слободской Полкъ, пожалованъ въ званіе полковника этого полка.
Изюмскій полковникъ, Иванъ Григорьевичъ Квитка, скончался въ 1751 году, 14-го февраля. Сынъ его, Ѳедоръ Ивановичъ Квитка, отецъ нашего автора, упоминается И. Бернетомъ {"Украинскій Вѣстникъ" 1817 г., ч. VIII, стр. 184, въ статьѣ; Мысли о Харьковѣ. Эта статья сопровождается подписью: Основа, Иванъ Бернетъ, и надписью: посвящаю другу моему, Григорію Ѳедоровичу Квиткѣ. } какъ радушный хозяинъ. "Я (говоритъ Вернетъ) не видалъ старика, ему подобнаго любезностью характера, рѣдкою простотою нравовъ и искусствомъ, шутя, сказать полезныя истины и отмѣннымъ даромъ приноровливаться ко всякому возрасту". Эти наивныя слова довольно-ясно изображаютъ отца Основьяненко. Такой человѣкъ не могъ не имѣть вліянія на первые годы жизни сына. Кромѣ нашего автора, у Ѳедора Ивановича Квитки и жены его, Марьи Васильевны Ніидловской, по словамъ Н. Ю. Квитки, очень-образованной, но гордой, самолюбивой и суровой женщины, о которой мы болѣе не имѣемъ никакихъ свѣдѣній, были еще другія дѣти. Старшій сынъ, Андрей Ѳедоровичъ, былъ до конца жизни въ числѣ первыхъ харьковскихъ магнатовъ. Около двадцати-пяти лѣтъ сряду онъ былъ губернскимъ предводителемъ дворянства. Въ окрестностяхъ и въ городѣ его иначе не называли, какъ "Андрей Ѳедоровичъ" и всякъ уже зналъ при этомъ имени, о комъ идетъ рѣчь. Онъ, по словамъ М. А. Коростовцевой, имѣлъ счастіе принимать въ Основѣ покойнаго императора Александра; смоляныя бочки горѣли на всемъ разстояніи дороги отъ Харькова до Основы. Императоръ, войдя въ великолѣпный домъ Основы, съ оранжереями, бронзой, зеркалами и мраморомъ, спросилъ съ улыбкой: Не во дворцѣ ли я? {Садъ Основы, гдѣ теперь бѣгаютъ сѣрые кролики, гдѣ устроены гимнастическіе аппараты, дорожки, усыпанныя оранжевымъ пескомъ, лугъ передъ домомъ, и собраніе оранжерейныхъ растеній и деревьевъ, растущихъ на воздухѣ, не найдутъ себѣ соперниковъ во всемъ околоткѣ, какъ дѣйствительно рѣдкое явленіе въ нашихъ мѣстахъ, гдѣ вообще неглижируютъ роскошною украинскою Флорою. Въ двухъ мѣстахъ съ балкона, черезъ просвѣты деревьевъ, видѣнъ Харьковъ. Побывши на Основѣ, мы поняли любовь нашего автора къ своему родному уголку.} Три сестры Квитки, А. Ѳ., по замужствѣ, были: Марья Ѳедоровна Зарудная, въ домѣ которой, на Екатеринославской Улицѣ, противъ Дмитріевской Церкви, впослѣдствіи жилъ онъ; Елизавета Ѳедоровна Смирницкая и Прасковья Ѳедоровна Булавинская. Отецъ Основьяненка скоро умеръ; мать еще жила въ началѣ двадцатыхъ годовъ. Братъ его, Андрей Ѳедоровичъ, скончался вскорѣ но смерти нашего автора (послѣ 1843 года). Авторъ нашъ, съ первыхъ дней жизни оказался ребенкомъ тощимъ и слабымъ. Скоро показались въ немъ признаки сильной золотухи. Эта болѣзнь такъ развилась въ малюткѣ, что онъ потерялъ зрѣніе и до пятилѣтняго возраста оставался слѣпымъ {Г. Корсунъ, въ статьѣ Воспоминанія о Г. Ѳ. Квиткѣ (на стр. 767) говоритъ: "На рукахъ еще кормилицы, сдѣлался у него на глазу ячмень; кормилица сорвала прыщикъ, золотуха бросилась въ оба глаза и совершенно ослѣпила бѣдное дитя. Пособія медиковъ, знахарей и знахарокъ принесли одну пользу: оставили цѣлыми глаза, но не исцѣлили слѣпоты."}. Исцѣленіе его, по словамъ одного изъ названныхъ вами некрологовъ, произошло во время поѣздки его съ матерью въ сосѣдній Озерянскій Монастырь на богомолье {Г. Корсунъ разсказываетъ это такъ: "Дитятью еще онъ пробуждался при утреннемъ звонѣ и, со слезами, бывало, просился въ церковь. Няня понесетъ его туда, и онъ выстоитъ всю службу, несмотря на продолжительность ея, и плачетъ, если не застанетъ начала". И далѣе: "Когда внесли его въ озерянскую церковь, малютка вдругъ спросилъ: Какой это образъ, маменька?-- Развѣ ты видишь?-- Мнѣ свѣтло! отвѣтилъ онъ, и такъ излечился."}. Этотъ случай оставилъ глубокіе слѣды въ душѣ ребенка и впослѣдствіи, вмѣстѣ съ другими событіями, въ-особенности же вслѣдствіе семейныхъ примѣровъ, вызвалъ довольно-замѣчательное событіе въ жизни Основьяненка, именно: поступленіе его, на двадцать-третьемъ году, въ монастырь. Чтобъ объяснить эту рѣшимость въ молодомъ человѣкѣ того времени, бросимъ взглядъ на состояніе въ тѣ дни харьковскаго общества. Нашъ разсказъ частью основанъ на печатныхъ свидѣтельствахъ и частью на словесныхъ преданіяхъ; послѣднія вносимъ въ надеждѣ, что болѣе-вѣрные источники могутъ подтвердить или отвергнуть ихъ, и поэтому не ручаемся за ихъ достовѣрность.
Харьковъ, обстроенный при Императрицѣ Екатеринѣ IІ-й, представлялъ общество совершенно-патріархальное, въ духѣ старосвѣтскихъ украинскихъ преданій. Университетъ еще не былъ открытъ. О литературѣ не было и помину. Помѣщики сосѣднихъ и дальнихъ деревень пріѣзжали въ губернскій городъ на торги и на ярмарки, запасаться привозными съ сѣвера и юга товарами; другіе ѣздили по дѣламъ службы или по тяжебнымъ дѣламъ, которыхъ было въ то время, по словамъ Нарѣжнаго, безъ числа. Высшее ученое мѣсто въ Харьковѣ былъ "Духовный Коллегіумъ", имѣвшій очень-ограниченный кругъ дѣйствія. Въ Харьковѣ и окрестныхъ уѣздахъ, незадолго до рожденія нашего автора, появилось лицо, которому суждено было оставить глубокій слѣдъ въ умахъ современниковъ. Это былъ оригинальный и причудливый, туземный странствующій философъ, "Украинскій Діогенъ", какъ его называли тогда, и "Украинскій Ломоносовъ", какъ его называли позже, Григорій Варсава-Сковорода {Сочиненій о немъ, разбросанныхъ въ разныхъ журналахъ и сборникахъ, такъ мало, что мы для любопытствующихъ приводомъ здѣсь ихъ исчисленіе, въ надеждѣ скоро представить о немъ полную характеристику: 1) "Украинскій Вѣстникъ" 1817 года, въ Смѣси, статья безъ подписи: Сковорода, украинскій философъ; 2) "Отечественныя Записки" 1823 года, часть XVI, стр. 96 и 249, статья, заимствованная изъ біографіи, сочиненной ученикомъ его М. И. К--скимъ, подъ именемъ: Сковорода; 3) Утренняя Звѣзда, "Харьковскій Сборникъ", 1834 года, гдѣ статья о немъ И. И. Срезневскаго; при ней приложенъ портретъ Сковороды; 4) Сковорода встрѣчается, еще въ повѣсти И. И. Срезневскаго Майоръ въ "Московскомъ Наблюдателѣ"; 5) "Телескопъ", изд. И. Надеждинымъ, за 1835 годъ, часть XXVI, стр. 3, статья: Григорій Варсава Сковорода, историко-критическій очеркъ, заимствованный изъ нѣмецкой рукописи: "Gregor Skovoroda's Lebenswandel und Wirkungskreis, oder historisch-critische Wьrdung seiner Schriften, als Beitrag zu einer Geschichte der Slawischen Volksweisheit, in Briefen an I. G.Gцrres"; 6) "Bulletin du Nord", журналъ, издававшійся въ Москвѣ "T. Laveau", за 1828 г., томъ 3, 9 сентября, стр. 149, статья г. Снегирева, подъ именемъ Gregoire Savilsch Skoworoda, philosophe de l'Ukraine; 7) Исторія философіи архимандрита Гавріила. Казань. 1840 г., ч. V, статья: Сковорода; 8) "Москвитянинъ" за 1842 г., ч. VI, статья: Преддверіе Сковороды; 9) "Молодикъ, Украинскій Сборникъ Бецкаго" за 1844 г., стр. 229, статья В. Н. Каразина, Письмо къ издателю, съ приложеніемъ писемъ Сковороды и статья И. И. Срезневскаго Письма Сковороды; 10) Есть еще незначительныя статьи о Сковородѣ въ "Иллюстраціи" 1847 г., гдѣ снова приложенъ его портретъ, копія помѣщеннаго при "Утренней Звѣздѣ" и въ журналѣ: "Iahrbücher für Slavische Litteratur, von Jordan"; наконецъ въ "Инвалидѣ" за 1854 г. No 94, 28-го апрѣля, приложено одно изъ неизданныхъ стихотвореній Сковороды, въ статьѣ В. Аскоченскаго: Русскій Композиторъ Веделевъ, которое начинается словами: "Ахъ, счастье, счастье бѣдное, злое!"-- Три пѣсни Сковороды помѣщены еще въ "Телескопѣ" 1831 г., ч, VI, стр. 578--583.}. По его духовнымъ наставленіямъ, многіе возлагали на себя обѣтъ монастырскій.