Сковорода появлялся во многихъ домахъ въ Харьковѣ. Его до-сихъ-поръ еще помнятъ немногіе старожилы, бывшіе тогда дѣтьми. Онъ бывалъ, между-прочимъ, и въ домѣ Квитокъ. Нашъ авторъ могъ видѣть его, будучи мальчикомъ пятнадцати или шестнадцати лѣтъ, послѣ того, какъ онъ неожиданно избавился отъ слѣпоты. Молва о Сковородѣ затронула мысли ребенка. Двѣнадцати лѣтъ уже, какъ увидимъ ниже, онъ открыто пожелалъ оставить свѣтъ для стѣнъ монастырскихъ. Въ семейной жизни Квитокъ были также преданія, способствовавшія этому направленію. Въ недавно-изданной книгѣ: Историко-статистическое описаніе харьковской епархіи, Москва, 1852 года (на стр. 11-й) сдѣлана выписка изъ "Фамильной лѣтописи Квитокъ", гдѣ говорится, что сестра извѣстнаго Іосифа Горленка, бѣлгородскаго епископа въ прошломъ вѣкѣ, была замужемъ за дѣдомъ нашего автора, изюмскимъ полковникомъ Иваномъ Григорьевичемъ Квиткою. Изъ этой же выписки, между-прочимъ, видно, такъ горячо любилъ этотъ высокочтимый окрестными жителями епископъ своихъ родственниковъ. Здѣсь упоминается, что онъ стоялъ на Основѣ съ іюня по августъ 1751 года. "Въ 1754 году съ Иваномъ Ивановичемъ Квиткою, отправившимся ходатайствовать въ Москвѣ о возвращеніи Квиткамъ имѣнія Артемовки, отнятаго княземъ Трубецкимъ, преосвященный послалъ просительныя письма къ преосвященному Платону". Наконецъ, на мысли нашего автора имѣлъ сильное вліяніе еще другой примѣръ: посвященіе въ санъ монашескій друга отца его, артиллеріи поручика Бѣлевцова, бывшаго, подъ именемъ Палладія, настоятелемъ Курскаго Монастыря {K. М. Сементовскій, "Москвитянинъ" 1843 года, статья Г. Ѳ. Квитка. }. Но главный примѣръ былъ пребываніе въ монастырѣ роднаго дяди его, іеродіакона Наркиза, бывшаго потомъ настоятелемъ Куряжскаго Монастыря, куда поступилъ и нашъ авторъ {"Ист. Стат. Опис. Хар. Епархіи" стр. 71.}.

Такія преданія и примѣры наполняли жизнь тихой семьи въ Основѣ, когда ребенокъ, исцѣленный отъ разстройства зрѣнія, на пятилѣтнемъ возрастѣ сталъ присматриваться и прислушиваться къ окружающему. Жизнь его текла невесело. Учился онъ кое-какъ, или почти совсѣмъ не учился {По словамъ г. Сементовскаго, въ статьѣ Харьковъ, его училъ на Основѣ монахъ Куряжскаго Преображенскаго Монастыря, подъ руководствомъ самого архимандрита. "Наркозъ Квитка" замѣчаетъ г Сементовскій, "самъ старался развить въ ребенкѣ желаніе поступить въ монастырь, такъ-какъ самая школа, гдѣ онъ учился, была при монастырѣ, и, по окончаніи уроковъ, всѣ дѣти должны были присутствовать при богослуженіи".}. Объ этомъ онъ говоритъ въ любопытномъ, неизданномъ письмѣ къ П. А. Плетневу, отъ 15-го марта 1839 г. изъ Основы, слѣдующее: "Я и родился въ то время, когда образованіе не шло далеко, да и мѣсто не доставляло къ тому удобствъ; притомъ же, болѣзни съ дѣтства, желаніе не быть въ свѣтѣ, а, быть-можетъ, и безпечность и лѣность, свойственныя тогдашнему возрасту -- все это было причиною, что я нерадѣлъ о будущемъ и уклонялся даже отъ того, что было подъ рукою и чему могъ бы научиться. Выучась ставить каракульки, я положилъ, что, умѣя и такъ писать, для меня довольно; въ дальнѣйшія премудрости не пускался, и о именительныхъ, родительныхъ и прочихъ, какъ-то: о глаголахъ, междомѣтіяхъ, не могъ слушать терпѣливо! Съ таковыми познаніями писатели "не бываютъ". Молодость, страсти, обстоятельства, служба заставляли писать; но какъ? Я въ это не входилъ. Еже пасахъ, пасахъ

Склонный къ молитвѣ и уединенію, Основьяненко на двѣнадцатомъ году изъявилъ непремѣнное желаніе поступить въ монастырь. Однакожь, до четырнадцатилѣтняго возраста, по неотступной просьбѣ отца и матери, оставался въ домѣ родителей, въ Основѣ. По совѣту врачей, для укрѣпленія здоровья и разсѣянія, онъ былъ опредѣленъ, въ 1793 году, 11-го декабря, вахмистромъ въ Лейб-Гвардіи Конный Полкъ {Въ Указѣ Императрицы Екатерины II, отъ 3-го мая 1794 г., найденномъ нами, сказано: "Извѣстно и вѣдомо да будетъ каждому, что мы Григорія Квитка, который Намъ въ Лейбъ-Гвардіи вахмистромъ служилъ, для его, оказанной къ службѣ нашей ревности и прилежности въ Наши отъ арміи въ капитаны пожаловали и учредили".-- Замѣтимъ, что Квитка никогда не былъ въ Петербургѣ.}; но черезъ годъ уже, 1791 года, по слабости здоровья (а, можетъ-быть, и по особымъ соображеніямъ родныхъ малороссійскаго барченка, выросшаго подъ теплымъ кровомъ родительскимъ), онъ перечислился въ гражданскую службу, гдѣ и состоялъ, по 13 октября 1796 года не у дѣлъ при Департаментѣ Герольдіи. Надъ этимъ онъ впослѣдствіи самъ трунилъ, придумавъ для одного изъ своихъ псевдонимовъ подпись: Аверьянъ Любопытный, состоящій не у дѣлъ коллежскій протоколистъ, имѣющій хожденіе по тяжебнымъ дѣламъ и по денежнымъ взысканіямъ {Вѣстникъ Европы", изд. Михаиломъ Каченовскимъ. Москва, 1820 г., статьи Письма къ Лужницкому старцу. }. Шестнадцати лѣтъ онъ снова перешелъ въ военную службу и опредѣлился ротмистромъ въ Сѣверскій Карабинерный Полкъ {Въ Указѣ Императрицы Екатерины II, отъ 18-го октября 1796 г., предписывается: "Капитану Сѣверскаго Карабинернаго Полка Григорею Квитка слѣдовать къ этому полку и явиться въ срокъ". Найденный нами указъ выданъ изъ Государственной Военной Коллегіи.}. Указомъ Императора Павла I отъ 5 января 1797года, онъ опредѣленъ въ Харьковскій Кирасирскій Полкъ, уже въ чинѣ ротмистра, причемъ также велѣно ему явиться въ этотъ полкъ къ сроку {Съ этими офиціальными свѣдѣніями совершенно несогласны показанія г. Сементовскаго, въ его статьѣ (на стр. 397. 2-й столбецъ), вѣроятно, взятыя изъ неточныхъ источниковъ.}. Это было въ 1797 году. Жизнь дома, среди воспоминаній печальнаго и болѣзненнаго дѣтства, опять возъимѣла на него сильное вліяніе. Примѣры семейства и тогдашняго времени увлекли его душу, и безъ того настроенную къ уединенію. Онъ достигъ желанной цѣли и, на двадцать-третьемъ году, послѣ женитьбы старшаго брата, поступилъ въ Куряжскій монастырь послушникомъ, гдѣ и оставался, съ промежутками (когда переселялся гостить въ Основу), около четырехъ лѣтъ {По словамъ г. Сементовскаго, семь лѣтъ., но это не вѣрно, по прямому вычисленію.}.

Посмотримъ теперь на мѣсто, куда перешелъ нашъ авторъ.

Куряжскій Преображенскій Монастырь находится въ восьми верстахъ отъ Харькова, во дорогѣ въ Полтаву и Кіевъ. Мѣстность его очень-живописна {Подробно описанъ въ "Очеркахъ Россіи" Пасека, часть IV, стр. 148--138.}. На возвышенности, окруженной съ трехъ сторонъ садами и одинокими купами деревьевъ, изъ станціи Ольшаной, онъ видѣнъ за восемь верстъ. Обрывы горы на западной и сѣверо-западной сторонахъ его, покрытые зеленью, дики и картинны. Самую же лучшую особенность его мѣстности составляютъ ключи, бьющіе изъ кремнистыхъ реберъ горы, водою холодною, чистою, легкою и здоровою. Встарину, вплоть отъ Харькова до Куряжа, былъ глухой, непроходимый лѣсъ. Разнообразили эту мѣстность одни сѣнные покосы по берегамъ сосѣднихъ рѣчекъ. Пасѣка, надъ рѣчкою Куряжью, тамъ, гдѣ теперь монастырь, была единственнымъ жильемъ въ окружности. Она послужила къ выбору мѣста для постройки монастыря, который и возникъ въ концѣ XVII вѣка {"Историко-статистическое описаніе Харьковской Епархіи" стр. 53--80, статья: Куряжскій Монастырь. }.

Въ годъ поступленія нашего автора въ число монастырской братіи, харьковская епархія изъята была изъ вѣдомства бѣлгородскаго духовнаго правленія, и назначенъ былъ особый епископъ, въ санъ котораго вскорѣ и избранъ Христофоръ Сулима, бывшій на этомъ мѣстѣ съ 1799 года но свою кончину, до 1813 года. Близость монастыря къ Харькову была всегда причиною, что тамошніе епископы избирали его любимымъ мѣстомъ для своихъ поѣздокъ въ окрестности. Епископъ Сулима тотчасъ замѣтилъ молодаго послушника и часто бралъ его съ собою изъ монастыря въ городъ. Старожилы харьковскіе до-сихъ-поръ помнятъ, какъ Основьяненко, въ черномъ, смиренномъ нарядѣ, ѣздилъ, стоя на запяткахъ, за каретою любимаго паствою преосвященнаго {Со словъ H. K. М.}. Срокъ испытанія прошелъ; но какъ ни желалъ молодой послушникъ остаться въ монастырѣ, какъ онъ ни боролся съ просьбами отца и матери, здоровье не позволило ему принять постриженія, и онъ возвратился въ домъ родителей. По словамъ г. Корсуна, Основьяненко, стянувшій грудь свою ремнемъ послушника и отростившій бороду, въ самомъ разгарѣ юности и страстей, не могъ долго противиться просьбамъ отца. Отецъ его началъ видимо ослабѣвать и близиться къ гробу. Основьяненко слѣдуя убѣжденіямъ его, снова отдалъ свои силы свѣту, трудамъ и заботамъ на пользу ближнихъ, на пользу родины и роднаго просвѣщенія. Разсказываютъ о немъ анекдотъ. Подъ копенъ своего пребыванія въ монастырѣ, онъ бралъ на себя самыя трудныя работы: ходилъ, между-прочимъ, за монастырскими лошадьми, а лошадей онъ боялся всю жизнь. {По словамъ г. Корсуна, онъ "со всею строгостью исполнялъ монастырскій уставъ". По словамъ же Н. Ю. Квитки, въ комнатѣ молодаго послушника стояло привезенное имъ туда фортепьяно, висѣла на стѣнѣ флейта, и будущій писатель сочинялъ музыкальные, духовные концерты для пѣнія.} Силы постоянно измѣняли ему. Однажды повезъ онъ на парѣ воловъ продавать въ Харьковъ сдѣланныя на монастырскомъ рабочемъ дворѣ бочки. Была осень и страшная грязь наполняла харьковскія улицы. На рыночной площади возъ покачнулся и засѣлъ по ось въ грязь. Напрасно Основьяненко хлопоталъ надъ нимъ; мальчишки сбѣжались кругомъ, узнали молодаго человѣка и стали кричать: "Квитка, Квитка!" онъ махнулъ рукою, бросилъ возъ на улицѣ и возвратился на Основу. Съ той поры онъ уже не думалъ объ удаленіи отъ свѣта. {Со словъ Д. С. Левшина.} Но впечатлѣнія долгой жизни въ монастырѣ, на прекрасной, живописной мѣстности, въ уединеніи и молитвѣ, остались надолго въ душѣ Основьяненка, и всю жизнь отзывались въ лучшихъ его сочиненіяхъ. Сюда относится большая часть элегическихъ повѣстей Основьяненка, гдѣ добрыя, свѣжія, полныя любви личности его простонародныхъ героевъ и героинь согрѣты этою простодушною, прямого религіозностью, каковы его знаменитыя повѣсти. Маруся, Божьи дѣти, Сердечная Оксана и Ганнуся. Кромѣ отдѣльныхъ мѣстъ въ повѣстяхъ, у него есть и статьи церковно-историческаго содержанія, каковы: Краткое описаніе жизни преосвященнаго Іосифа Бѣлгородскаго. Кіевъ 1836 года, и статья: О святой мученицѣ Александрѣ царицѣ {Напечатана въ "Звѣздочкѣ" 1843 г., часть VII, стр. 1--14.}. Мы разбираемъ все это, потому-что до-сихъ-поръ надъ этимъ не останавливался еще ни одинъ изъ некрологовъ Основьяненка. А событіе, изложенное нами, одно изъ ни тереснѣйшихъ въ многообразной жизни нашего автора.

По выходѣ изъ монастыря, Основьяненко мало-по-малу опять приглядѣлся къ свѣту. Сперва, впрочемъ, онъ собою во многомъ напоминалъ отшельника; ходилъ въ Основѣ съ церковными ключами, благовѣстилъ къ обѣдни по праздникамъ и, по словамъ Н. Ю. Квитки, большую часть времени проводилъ въ молитвѣ. До конца жизни въ его комнатѣ стоялъ аналой съ молитвенникомъ и постоянно теплилась лампадка. Здоровье нашего автора совершенно поправилось. Онъ окрѣпъ и, хотя вскорѣ, приготовляя домашній фейерверкъ, отъ взрыва пороха, опалилъ себѣ лицо и глаза, отчего остался на всю жизнь, съ синеватыми пятнами на лбу и потерялъ лѣвый глазъ {Вообще Основьяненко имѣлъ какую-то особенную страсть къ огню. Въ письмѣ къ намъ изъ Таганрога, отъ 10-го апрѣля 1854 г., г. Корсунъ пишетъ: "Еще слово. Квитка любилъ зажигать самъ свѣчи. Зажжетъ, бывало, спичку да и пойдетъ съ нею по свѣчамъ". Онъ говорилъ: "Пусть мой біографъ не забудетъ этой странности..."}, началъ появляться въ обществѣ, котораго вначалѣ, по возвращеніи въ свѣтъ, дичился. Играя на флейтѣ, просиживалъ онъ тогда но цѣлымъ ночамъ въ тѣни сада, въ Основѣ...

Наконецъ молодость взяла свое. Врожденная землякамъ его веселость явилась и въ немъ. Это двойственное направленіе образовало въ немъ смѣсь наивнаго и веселаго комизма съ строгою, высоко-религіозною нравственностью. Онъ недолго оставался празднымъ. Въ промежуткахъ 1804. и 1806 года, по словамъ г. Корсуна, онъ занимался музыкою и игралъ у себя на домашнемъ театрѣ, причемъ обыкновенно выбиралъ себѣ роли самыя веселыя и трудныя. Раздавшаяся вѣсть о народномъ ополченіи вызвала окончательно его изъ бездѣйствія. По словамъ Н. Ю. Квитки, онъ подвергся тогда уже сатирѣ одного бойкаго пересмѣшника, кольнувшаго его за непостоянство характера довольно-злою эпиграмою. Въ 1806 году онъ снова, и въ послѣдній уже разъ, опредѣлился въ военную службу, по Провіантной Коммиссіи, въ милицію Харьковской Губерніи, и оставался здѣсь годъ. Въ 1807 году онъ вышелъ въ отставку.

II.

Каразинъ.-- Основаніе Университета.-- Первый театръ.-- Женитьба.-- Анна Григорьевна.