Въ Гриця порваны чоботы!
Грицю, Грицю, роби хлибъ;
Акхи, акхи -- щось охрипъ (*)!
(*) Любопытно, что эта пѣсня стала теперь народною и г. Метлинскій внесъ ее, по ошибкѣ, въ новое изданіе свое: "Южно-русскія пѣсни" 1854 г.
"Харьковскій Демокритъ" прекратился въ началѣ своемъ (въ 1816 году); "Украинскій Вѣстникъ пересталъ выходить въ началѣ 4820 года. Въ промежутокъ же этого времени выходили, при той же университетской типографіи (4847 по 4818 г.): "Харьковскія извѣстія, листы въ четырехъ отдѣленіяхъ". Это было родъ газеты, гдѣ помѣщались внутреннія происшествія, заграничныя новости, смѣсь и объявленія. Этой газеты нѣтъ возможности нигдѣ достать; ея нѣтъ даже въ "Публичной Библіотекѣ", въ Петербургѣ. Намъ однажды случайно попался разрозненный ея экземпляръ и, сколько помнится, тамъ были статьи объ Институтѣ, о которомъ постоянно въ то время, надо замѣтить, писалъ одинъ только Основьяненко. Не знаемъ, кто былъ издателемъ этой газеты. Въ 1824, 1825 и 1826 годахъ выходилъ еще въ Харьковѣ, при Университетѣ: "Украинскій журналъ", изданіе А. Склабовскаго. Здѣсь уже господствовала строгая наука, въ настоящемъ смыслѣ этого слова. Основьяненко здѣсь не участвовалъ.
IV.
Переходъ въ "Вѣстникъ Европы".-- Новые псевдонимы.-- Комедія.-- Заимствованъ ли изъ нея "Ревизоръ" Гоголя?-- Первыя повѣсти.
Женившись, авторъ нашъ, по прекращеніи "Украинскаго Вѣстника", перенесъ свои труды въ "Вѣстникъ Европы", журналъ, издававшійся въ Москвѣ Каченовскимъ. Здѣсь онъ участвовалъ съ 1820 по 1824годъ, продолжая печатать свои юмористическія письма, подъ псевдонимомъ Ѳалалея Повинухина, и подъ другими псевдонимами; главное лицо, къ которому обращались эти письма, былъ Лужницкій Старецъ, псевдонимъ, нынѣ разгаданный.
Въ "Вѣстникѣ Европы" 1818 года напечатана статья "Записки Лужницкаго Старца", съ подписью Малые Лужники. Тутъ же, въ другой статьѣ, въ письмѣ: Къ господамъ издателямъ Украинскаго Вѣстника, Лужницкій Старецъ оспориваетъ мнѣніе этого журнала, будто-бы ходившая тогда по Москвѣ рукопись "Записка о достопамятностяхъ Москвы" принадлежала исторіографу Карамзину, потому только, что доставлена въ печать Карамзинымъ. Авторъ называетъ себя здѣсь братомъ Московскаго бродяги. Такимъ-образомъ Лужницкій Старецъ самъ обратилъ на себя вниманіе "Украинскаго Вѣстника". Г. Гаевскій въ статьѣ "Дельвигъ" {"Современникъ", 1834г., No 1. Критика, стр. 5.}, говоритъ: "Дельвигъ жилъ {Около 1818 г.} на одной квартирѣ съ покойнымъ П. Л. Яковлевымъ, братомъ лицейскаго товарища Дельвига М. Л. Яковлева, писавшимъ подъ псевдонимомъ Лужницкаго Старца {H. С. Тихонравовъ показывалъ намъ цѣлую книжку, изданную въ тѣ времена Лужицкимъ Старцемъ, замѣтивъ, что подъ именемъ этого старца писали многіе, въ томъ числѣ гг. Каченовскій и Погодинъ.}. П. Л. Яковлевъ, старше Дельвига только двумя годами, былъ очень-друженъ съ его лицейскими товарищами и пріятелями, которые собирались у нихъ довольно-часто; а эти пріятели, какъ читатель знаетъ, были: Пушкинъ, Баратынскій и другіе, дорогія нашей литературѣ имена". Въ ноябрьской книжкѣ "Вѣстника Европы" за 1820 г. (стр. 157) мы нашли письмо къ редактору, за подписью П. Як.... 23 ноября 1820 года. Здѣсь Лужницкій Старецъ нѣсколько выглянулъ изъ-за своего псевдонима. Въ этомъ же году въ "Вѣстникѣ Европѣ" появился и Основьяненко. Нѣкоторое сочувствіе между "Вѣстникомъ Европы" и "Украинскимъ Вѣстникомъ", надо замѣтить, выразилось уже тотчасъ по прекращеніи послѣдняго, въ 1819 году. Доказательствомъ этому служитъ, между-прочимъ, напечатанное въ "Вѣстникѣ Европы" въ 1820 году, съ примѣчаніемъ редактора: "Письмо въ Украинскій Вѣстникъ", уже прекратившійся, куда оно собственно и назначалось, изъ Камчатки, за подписью Людмилла Ракордъ {Супруга покойнаго адмирала.}. Это было начало любопытнѣйшей корреспонденціи о нравахъ и обычаяхъ неизвѣстнаго далекаго края {"Вѣстникъ Европы", 1820 г. іюль, (стр. 248--265).}. "Украинскій Вѣстникъ" получался въ тогдашней Камчаткѣ. Имя Вернета, въ немъ участвовавшаго, первое обратило на себя вниманіе И. И. Ракорда и его супруги. Пріѣхавъ въ скоромъ времени изъ Камчатки въ Харьковъ, по освобожденіи Головина изъ плѣна японскаго, знаменитый морякъ прежде всего пустился отъискивать квартиру харьковскаго литератора. Онъ нашелъ желанную квартиру и отворилъ дверь. Былъ вечеръ, и Иванъ Филипповичъ Вернетъ сидѣлъ въ потемкахъ. Заслышавъ гостя, хозяинъ бросился зажигать свѣчу, по П. И. Рикордъ послѣ первыхъ привѣтствій объявилъ, что при свѣчѣ гость и хозяинъ могутъ разочароваться другъ въ другѣ, что лучше всего бесѣдовать въ потемкахъ. Это понравилось Вернету; онъ проговорилъ около часу съ камчатскимъ гостемъ и разстался съ нимъ, не видавъ его въ лицо, потому-что П. И. Рикордъ на другой же день, оставилъ уже Харьковъ {Этотъ анекдотъ разсказанъ нѣсколько-иначе, нежели мы слышали отъ самого Рикорда, и въ статьѣ "Современника": И. В. Вернетъ (1847 No 1).}.
Приведемъ кстати другой анекдотъ о Вернетѣ. Одинъ изъ знавшихъ Вернета, между-прочимъ, разсказывалъ намъ, что послѣдній постоянно, не только въ своихъ печатныхъ статьяхъ, что мы отчасти знаемъ, но и въ разговорѣ, употреблялъ высокопарныя фразы и цитаты изъ древнихъ греческихъ и римскихъ авторовъ. И что жь? Однажды подглядѣли за нимъ и нашли, что на донышкѣ фуражки Вернета выписаны были мелкимъ почеркомъ всѣ до одной фразы, которыми онъ забрасывалъ удивленныхъ слушателей...