X.
27-го сентября 1859 г.
"Сегодня передано мнѣ отъ г. Смирдина приглашеніе участвовать въ "Сынѣ Отечества" и просили сказать объ условіяхъ, на которыя они заранѣе согласны. Я поблагодарилъ и, также на словахъ, сказалъ, что я не занимаюсь ex officio, чему давши слово посвятить себя, и пишу, когда вздумается. Ну ихъ совсѣмъ!"
XIII.
31-го января 1840.
"Мы, то-есть я и Анна Григорьевна, хотимъ попытаться дѣлать "Провинціальныя замѣтки на журналы" и передавать на разсмотрѣніе вамъ; но, за неполученіемъ еще журналовъ, не имѣемъ ничего къ нашему занятію. Хочется, совершенно въ вашемъ духѣ, говорить, безъ язвительности, колкости, а всего менѣе, отверженной благоразуміемъ насмѣшки и браней; хотѣлось бы показать, что и въ провинціи есть люди, могущіе судить своимъ умомъ и неслѣдующіе за мнѣніями крикуновъ, учителей-самозванцевъ.
"Изъ повѣсти "Украинскіе дипломаты" я написалъ комедію и отъ здѣшняго театра получилъ тысячу рублей. Кромѣ-того, пьеса очень нравится и ее давали нѣсколько разъ, по требованію, и еще будутъ давать; почему думаю, что и въ повѣсти она принята будетъ".
XIV.
9-го марта 1840.
"При семъ является "Панъ Халявскій", въ двухъ частяхъ, въ полное распоряженіе ваше, почтеннѣйшій другъ нашъ, Петръ Александровичъ. Что вы о немъ скажете и какимъ его найдете -- мнѣ очень-интересно. Я же долженъ вамъ объяснить, что (оставляя въ сторонѣ первую часть, которая была напечатана въ двухъ частяхъ, въ "Отечественныхъ Запискахъ") вся вторая часть писана изъ доходившихъ до меня разсказовъ чудаковъ. Первое влюбленіе и за нами, грѣшными, было! Надгробная рѣчь ходитъ по рукамъ, какъ подлинное сочиненіе одного, здѣсь извѣстнаго философа. Насильное взятіе въ службу "панычей" и уходъ ихъ оттуда, хотя бы и безъ чина -- это все здѣшнія событія, еще вспоминаемыя стариками. Поѣздка въ Петербургъ, угощеніе, и именно въ Тулѣ, пребываніе въ столицѣ, понятіе о городѣ, театрѣ и всѣ продѣлки, тамъ сдѣланныя -- все это съ жаромъ разсказываетъ здѣшній чудакъ, какъ все съ нимъ случившееся. Раздѣлъ съ братьями такъ бываетъ обыкновенно; я самъ разбиралъ библіотеку, гдѣ все третьи и шестые темы были, и владѣлецъ ихъ, какъ неопровергаемый фактъ, представлялъ мнѣ, что иначе нельзя было получить: "Я де былъ третій братъ!" Разломаніе лѣстницъ случилось точно, и все былое. Заключеніе "О папашѣ и мамашѣ"-- это отъ избытка досады. О произведеніи всего этого судите по вашему усмотрѣнію.