"Головатый", какъ любимецъ Анны Григорьевны, принятъ ею въ свое покровительство и она предположила отъ него воспользоваться. Начавши дѣло съ "Отечественными Записками", мы хотѣли имъ послать записку, что вамъ нужно будетъ ту цѣпу, какую вы назначите; по если вы находите другую и удобнѣйшую дорогу къ удовлетворенію желаній нашихъ, то и зависитъ совершенно отъ воли вашей. Мы вамъ ввѣрились и вамъ все предоставляемъ. Причемъ нужно объяснить. Вамъ извѣстно уже, что мы живемъ на пенсіи, достаточной для жизни, но въ дальнѣйшемъ неудовлетворительной. Въ осьмнадцать лѣтъ нашей супружеской жизни я не могъ ничего доставить Аннѣ Григорьевнѣ. Теперь, когда, благодѣтельнымъ вашимъ участіемъ, открывается способъ и возможность пріобрѣсти что-нибудь для удовлетворенія приличій и необходимостей, и когда здѣсь, даже и за деньги, невозможно хорошее имѣть, то я и убѣдилъ и настоятельно упросилъ ее сдѣлать записку, сходно съ моимъ желаніемъ, что бъ нужно имѣть? Она составила, съ означеніемъ цѣнъ въ нѣкоторыхъ вещахъ. Главнѣйшее затрудненіе, кто позаботится пріискать и купить все, не только по цѣнѣ, но и по достоинству? Е. П. Гребенка со всѣмъ радушіемъ вызывается исполнять все, даже до модныхъ магазиновъ.
"О посвященіи ***. По должности, онъ меня нашелъ и, превознося, просилъ о присылкѣ "Пустолобова" и другихъ. Все прочее у него затеряно и не возвратилось. Богъ съ нимъ! Переписка наша самая дружеская; несмотря ни на что, я былъ все одинъ и хотѣлъ показать ему прямое, искреннее расположеніе, подписалъ ему статью; но какъ его не извѣщалъ, то и должно посвященіе исключить. О посвященіяхъ я думаю одинаково съ вами...
"О "Слободскихъ Полкахъ" просила меня редакція "Отечественныхъ Записокъ". Препровождаю тетрадь къ вамъ. Такого рода статьи не есть чье-либо сочиненіе, но сборъ изъ записокъ, какъ и сказано. Кажется, статья эта никуда больше и не пойдетъ, какъ къ нимъ. Изъ нея извлеченія были уже въ здѣшнихъ "Губернскихъ Вѣдомостяхъ". Если понадобится имъ, отдайте, а цѣна на ваше произволеніе.
"Полученіе денегъ ни на что болѣе не нужно, какъ на пріобрѣтеніе вещей, подобно какъ въ запискѣ. Слѣдовало тѣ же деньги отправлять обратно за вещами; и для того, лучше, не высылая денегъ (еслибъ когда оставались) удерживать ихъ до будущихъ надобностей.
"Хорошо Гоголю! На немъ почили существенно монаршія милости; онъ и не боится никого: всякій знаетъ о покровительствѣ. Но здѣсь, у насъ, правдою не возьмешь. О прочемъ всемъ лучше молчать, какъ на выходку Полеваго противъ "Праздника Мертвецовъ" показываютъ, разсказываютъ немногіе, но все же шипятъ. А попадись имъ что такое, къ чему могутъ придраться, тутъ имъ наслажденіе!
"Перечитывая журналы, ясно вижу и понимаю занимающихся ими людей, правила ихъ и старанія достигать цѣли своей; а любопытно было бы взглянуть на нихъ ближе, слышать сужденія, толки и замѣтить ихъ извороты. Но гдѣ способы пріѣхать въ Петербургъ? Кажется, послѣднее употребилъ бы на дорогу, тотчасъ бы явился у васъ, разсказалъ бы, что на душѣ, наслушался бы васъ, да хоть и назадъ ѣхать. Но невозможность въ способахъ истребляетъ всякую надежду".
IX.
25-го сентября 1859. Основа.
"Г. Полевой, воскуривая мнѣ ѳиміамы въ журналѣ, наконецъ отнесся чрезъ знакомаго съ тѣмъ же, и въ заключеніе просилъ статей въ "Сынъ Отечества". Я ему отказалъ; ни о статьяхъ, ни "о дѣлаемой мнѣ чести" ни слова; на томъ и кончилось! Однимъ словомъ, вездѣ иду и исполняю по наставленіямъ вашимъ. "Ганнуся" издана здѣшнимъ книгопродавцемъ, безъ моего участія и дальнѣйшаго надзора. Анна Григорьевна не полюбила ее сначала и теперь ворчитъ на меня за выпускъ ея. По-моему, пусть идетъ въ-рядъ за прочими; есть и плоше ея. Еще одна готова: "Украинскіе Дипломаты". Вычистивъ и пересмотрѣвъ внимательнѣе, доставлю къ вамъ.
"Заключаю мое письмо усугубленіемъ благодарности за исхищеніе меня изъ когтей литературныхъ братій. Что они дѣлали со мной? Теперь вижу ихъ ясно, смѣюсь надъ всѣми ихъ выходками и покоенъ".