"Золото, чистое, ненаглядное золото получилъ я отъ васъ въ подарокъ. Сколько у меня ни есть знакомыхъ, добрыхъ людей, въ вашихъ и другихъ мѣстахъ, сколько я ни старался вызвонить отъ нихъ что-нибудь, никогда и ни отъ кого не получалъ подобнаго подарка, никто не понялъ нужды моей такъ, какъ вы. Удивляюсь одному только: какъ можно выпускать изъ рукъ такіе дорогіе запасы! Я говорю отъ души, никому бы не далъ этого, ниже первому и лучшему пріятелю своему, а скупился бы этимъ, какъ кладомъ неоцѣненнымъ и берегъ бы собственно для себя. Этого и за деньги достать нельзя, а у меня бы задаромъ никто не выпросилъ. Просить о продолженіи не смѣю; а надѣяться могу, ибо вы сами говорите: "вотъ вамъ, на первый случай"; слѣдовательно будетъ, или по-крайней-мѣрѣ, могло бы быть другое? {Любопытно бы видѣть въ печати посылку, которую получилъ почтеннѣйшій В. И. Даль отъ Основьяненка, его Сказки. }.

"Если я не успѣю приступить въ самомъ скоромъ времени къ отдѣлкѣ вашего жемчуга, то можете во всякомъ случаѣ быть увѣрены, что я не пророню ни одного словечка изъ тетрадки вашей, а все пойдетъ современемъ въ строку. Занятія этого рода меня утѣшаютъ и забавляютъ, радуютъ и питаютъ. Тотъ, кто нынѣ занимается изящною словесностью нашего народа, того помянутъ -- коли не современники, такъ потомки. Пусть это будетъ мечта, сказка; да и не за былями же намъ гоняться...

"Сдѣлайте одолженіе, благодарите сердечно почтеннаго издателя Пословицъ за присылку книжки своей; благодарите его вдвое за благую мысль -- приступить къ этому собранію, и подстрекайте, "не шиломъ, такъ мыломъ" продолжать, собирать и издавать все то, что ходитъ въ свиткѣ да въ кожухѣ. Отчего у насъ нѣтъ доселѣ достойной изящной словесности; развѣ мы не тѣ же люди что Нѣмцы, да Голландцы? Пли у насъ такъ земля родитъ, да такъ печь печетъ? Совсѣмъ не то; мы попали не въ свою колею; мы сочинили какой-то книжный, надутый языкъ, пишемъ позаморски, русскими словами, я удивляемся, что васъ не читаютъ и не понимаютъ! Да, не понимаютъ, и не могутъ понимать, такъ точно, какъ кяхтинскіе китайцы говорятъ по-англійски такимъ говоромъ, котораго никто на свѣтѣ не могъ бы признать за англійскій языкъ; и англичане понимаютъ ихъ только по навыку, по привычкѣ. Кто изъ русскихъ обжился съ словесностью нашею, тотъ читаетъ, кой-что понимаетъ; кто примется читать, надѣясь только на здравый умъ и на русскій языкъ, на коренной, простой русскій языкъ, тотъ будетъ стоять и слушать, какъ англичанинъ китайца. И лучшія произведенія знаменитѣйшихъ вашихъ писателей хвораютъ этою болѣзнію; все, что пни пишутъ, нерусское по духу, нерусское по языку; оно прекрасно, если смотрѣть на него какъ на прекрасный переводъ съ иностраннаго; а скажите, что это родное и вамъ природный русскій скажетъ: неправда. Но я залепортовался, и отмололъ съ плеча три страницы, писать на четвертую: "милостивый государь, вашъ -- и проч.", да и печатать. Но я еще вспомнилъ: полно, разобрали ль вы моего "Пѣтушка"? Я такъ могу похвалиться, что у меня рѣдко кто, какъ полѣзетъ рыться въ бумагахъ, разберетъ то, что не для него написано; разобрались и хохлацкія вставочки?

"И у меня бѣда похожа на вашу. Я, что ни посылаю въ Питеръ, все, какъ чорту на голову: не добиться ни складу, ни ладу, ни толку, ни отвѣту. Трудно печатать, коли не жить въ типографіи... Еще разъ благодарю за "Климку -- Злодѣя", за "Краденный Зубъ" и за "Вѣдьму", съ коими имѣю честь пребывать и проч."

Письма Е. П. Гребенки къ Основьяненкѣ.

III.

На малороссійскомъ языкѣ, отъ 14-го сентября 1838 года. С.-Петербургъ.

"Давно, дуже давно я васъ знаю, добродію; не одинъ разъ я одводывъ душу, балакаючи въ вами, не разъ плакавъ видъ щираго серця, слухаючи вашихъ казокъ, або реготавсь, якъ той казакъ, до не змогу -- отъ що! А вы ёго и не знаете! Що недавно отце я вамъ казакъ, та и не я одинъ, а вси наши -- превелике снаспби за Козырь-дивку, въ биса десь була гарна дивчина! Я читавъ ваше такежъ рукописне, у цензури; прочитавъ, та ажъ облизавсь! Тай подумавъ: Господы мій милостивый! якъ то народъ пише гарно по нашому, и чомъ отъ у тіи журналы ничого такого не беруть? А дали згадавъ, що и у мене й зо дни, чи зо три приказокъ, та и знаемый чоловикъ Котляревскій, та ще може зо два такихъ, що пишутъ христіяньскою новою, тай кажу соби: а пехай я поклонюсь добрымъ людямъ, та сберу невелычкій "Сборнычокъ", нехай соби ходыть по билому свитови, хай потиша православныхъ! Эге, такъ? Такъ я до васъ въ прошеніемъ: будьте ласкави, папе Грицьку, пришлите якій небудь казень -- люблящому и почитающому васъ землякови Е Гребинци.-- P. S. Не можете ли достать чего малороссійскаго у Гулака-Артемовскаго?"

IV.

Помалороссійски и порусски, отъ 12-го октября 1858 г.