Успѣхъ "Филотехническаго Общества" вызвалъ у дворянъ мысль основать "Благотворительное Общество", нѣчто въ родѣ Петербургскаго Общества Посѣщенія Бѣдныхъ {По словамъ Н. Ю. Квитки, это Общество помѣщалось тогда въ домѣ Ѳотіева, за рѣкою Харьковомъ, противъ нынѣшняго дома Задонскаго, въ зданіи низенькомъ, въ два окна. Члены вносили по 25 р. асс. въ годъ. Набирались въ классы этого Общества дѣвочки съ моекъ и просто съ улицы. Иные вмѣсто денегъ вносили хлѣбъ, муку, холстъ. На десять дѣвочекъ всѣхъ классовъ былъ сперва гимназическій учитель, безъ жалованья. Скоро стали сюда поступать просьбы и отъ бѣдныхъ дворянъ о помѣщеніи ихъ дѣтей. Заведеніе разрослось и было переведено въ домъ нынѣшней Палаты Государственныхъ Имуществъ, съ куполомъ, украсившись надписью: "Харьковскій Институтъ благородныхъ дѣвицъ Общества Благотворенія". Когда Институтъ перешелъ подъ вѣдѣніе Императрицы Маріи Ѳеодоровны, два послѣднія слова на вывѣскѣ были стерты. Наконецъ, былъ купленъ на пожертвованныя Демидовымъ 20,000 р. асс., у полковницы Шараповой, домъ на Екатеринославской Улицѣ.}. Какъ успѣшны были занятія этого Общества, видно изъ того, что уже на первыхъ порахъ оно положило основать и основало на свой счетъ "Институтъ для образованія бѣднѣйшихъ благородныхъ дѣвицъ". Первая мысль объ учрежденіи этого Института принадлежала, по словамъ г. Срезневскаго {По словамъ И. И. Срезневскаго, въ "Харьк. Губ. Вѣдомостяхъ, 184-3 г., No 33, въ статьѣ О кончинѣ Г. Ѳ. Квитки, стр. 299.}, Основьяненкѣ, который былъ въ то же время ревностнѣйшимъ членомъ и правителемъ дѣлъ Благотворительнаго Общества, и даже литературное, или печатное поприще свое началъ статьею, въ "Украинскомъ Вѣстникѣ" 1816 года, объ этомъ Институтѣ. Общество Благотворенія, направляемое въ своихъ дѣйствіяхъ вліяніемъ Основьяненка, собрало значительную сумму общихъ приношеній, и Институтъ для дѣвицъ былъ открытъ въ 1812 году, черезъ семь лѣтъ послѣ открытія Университета и черезъ годъ по открытіи Филотехническаго Общества. Актъ на открытіе Института подписанъ въ одинъ день съ актомъ объ ополченіи, 27-го поля 1812 года. На Квитку возложено было открыть Институтъ 10-го сентября, что онъ и исполнилъ въ то время, какъ непріятель занималъ Москву... Основьяненкѣ ввѣрено было главное управленіе дѣлами Института, на который онъ, по словамъ г. Срезневскаго, "принесъ въ жертву почти все достояніе свое". Вскорѣ, но ходатайству Основьяненка, блаженной памяти императрица Марія Ѳеодоровна приняла Харьковскій Институтъ подъ свое покровительство. Это было въ 1818 {Подробности объ этомъ находятся въ статьѣ Велихова, напечатанной въ "Русскомъ Инвалидѣ" за 184 О г., No 159, и "Харьковскихъ Губернскихъ Вѣдомостяхъ" того же года, No 26.}.
Вотъ что говоритъ K. М. Сементовскій объ участіи Основьяненка въ этомъ дѣлѣ:
"Оставаясь въ званіи правителя дѣлъ Общества Благотворенія, Г. Ѳ. Квитка оказалъ краю услугу, которой одной достаточно было бы для сохраненія памяти о немъ. Однимъ изъ попеченій Общества было доставленіе воспитанія юношеству бѣдныхъ семействъ...
"Дѣти мужескаго пола опредѣляемы были, на иждивеніи общества, въ пансіонъ при губернской гимназіи; для воспитанія же дѣвицъ, ни въ Харьковской, ни въ сосѣднихъ губерніяхъ, не существовало еще тогда общественныхъ учебныхъ заведеній. Квиткѣ принадлежитъ первая мысль объ учрежденіи такого заведенія въ Харьковѣ; его же заботливости, трудамъ и жертвамъ принадлежитъ и осуществленіе этой мысли. Но его старанію открытъ Институтъ, гдѣ должны были получать воспитаніе изъ каждаго уѣзда Харьковской Губерніи, но двѣ дѣвицы благороднаго происхожденія, изъ бѣднѣйшихъ семействъ, чтобы потомъ, въ свою очередь, быть наставницами и учительницами дочерей достаточныхъ помѣщиковъ. Скоро гуда были помѣщаемы и дочери помѣщиковъ, на ихъ собственномъ иждивеніи и насчетъ казны Императрицы Маріи Ѳеодоровны".
Когда Институтъ, по представленію Квитки, уже избраннаго въ 1817 году предводителемъ дворянства Харьковскаго Уѣзда, поступилъ въ число казенныхъ заведеній, учредителю его поручено составить "Совѣтъ" для управленія Институтомъ. Въ январѣ 1818 года Основьяненко, по выборамъ, утвержденъ членомъ Институтскаго Совѣта и оставался въ этой должности до мая 1821 года. И. ІО. Квитка говоритъ, что въ 1816 году Основьяненко сочинилъ "Кадриль" для встрѣчи возвращавшихся въ Харьковъ изъ Парижа войскъ. Здѣсь, между-прочимъ, былъ хоръ, гдѣ дѣвицы пѣли:
Милости просимъ, гости желанны,
Лавры пожавши, къ намъ отдохнуть!
Позже, его же стараніями, открыты въ Харьковѣ: Кадетскій Корпусъ, переведенный потомъ въ Полтаву, и Публичная Библіотека при Университѣ. Основьяненко въ нѣкоторыхъ изъ неизданныхъ писемъ своихъ, въ 1839 году, съ восторгомъ вспоминаетъ объ этомъ времени и о заслуженномъ торжествѣ своемъ. Харьковскій Институтъ имѣлъ еще особенно-благое значеніе для нашего автора. Черезъ отношенія къ нему, онъ узналъ одну изъ достойнѣйшихъ его классныхъ дамъ, на которой вскорѣ и женился. Свадьбѣ предшествовала самая страстная любовь, которой, по словамъ М. С. Щепкина, отвѣчали неменѣе-нѣжно и пылко {Около 1814--1813 г., по словамъ Н. Ю. Квитки, Основьяненко ѣздилъ въ Москву, по семейному дѣлу А. М. Зарудной съ А. Г. Хитровою, ея внучкою, которую она обошла какъ-то въ дѣлежѣ имѣнія. Поѣздка обошлась нашему автору что-то очень-дорого, говорятъ не менѣе нѣсколькихъ десятковъ тысячъ, и была очень-мало вознаграждена домомъ въ 3,000 руб. сер. Эта поѣздка явно отразилась въ "Письмахъ Повинухина" два года спустя.}. Супруга имѣла такое важное значеніе въ литературной жизни Основьяненка, что мы постараемся подробнѣе, словами его же собственной корреспонденціи, обрисовать ее. Около 1818 года, изъ Петербурга пріѣхала въ Харьковъ на мѣсто классной дамы одна изъ пепиньерокъ Екатерининскаго Института. Тогда Основьяненкѣ было уже подъ-сорокъ лѣтъ. Черезъ два года по пріѣздѣ своемъ въ Харьковъ, около 1821 года, классная дама вышла за Основьяненка замужъ и осчастливила его, по собственнымъ его словамъ, на всю жизнь {Намъ неизвѣстно съ точностью время женитьбы Квитки; свѣдѣнія наши основаны на приводимыхъ здѣсь письмахъ жены его и на слѣдующемъ письмѣ г. Вилламова, изъ Гатчины, отъ 27-го сентября 1820 года, къ нашему автору: "Я имѣлъ счастіе докладывать Государынѣ Императрицѣ, по доставленному отъ 11-го сего мѣсяца всеподданнѣйшему прошенію, о желаніи вашемъ сочетаться бракомъ съ классною дамою, дѣвицею Вульфъ; и Е. И. Величество изъявить изволила на то Высочайшее согласіе, со всемилостивѣйшимъ желаніемъ вамъ на сей союзъ благословенія Всевышняго и всякаго благополучія".}. Это была знаменитая и почтенная Анна Григорьевна, которой имя такъ часто встрѣчается въ "посвященіяхъ повѣстей" ея мужа, которая принимала участіе во всѣхъ заботахъ и трудахъ нашего автора, лелѣяла жизнь его, выслушивала и поправляла его сочиненія, смотрѣла на его литературную судьбу, какъ на свою собственную, на его сочиненія, какъ на что-то сверхъестественное, и когда не стало на свѣтѣ ея стараго друга, она бросила свѣтъ и "съ нетерпѣніемъ ждала минуты, когда могла за нимъ сойдти въ могилу".
Вотъ какъ о ней говоритъ самъ Основьяненко, въ письмѣ къ П. А. Плетневу, отъ 8-го февраля 1839 года: "Мой собственный ценсоръ и критикъ мой безпристрастный, Анна Григорьевна, находитъ, что "Щирая любовь" интереснѣе "Маруси" {Повѣстныя повѣсти Основьяненка, которыя тогда переводились имъ самимъ съ малороссійскаго для "Современника".}. Не знаю, какъ въ свое время посудите; но я ей вѣрю; что было бы безъ ея руководства? Если занесусь, она меня притянетъ; если опускаюсь низко, она велитъ вылазить, или оставить и приподняться; она-то въ пору меня останавливаетъ въ разговорахъ, въ описаніи дѣйствій... Она судьбой дана мнѣ въ награду, не знаю, за что; но только изъ того Института, который здѣсь учрежденъ! Она первая прибыла сюда классная дама и наградила меня собою за всѣ заботы мои объ Институтѣ! жизнь моя коловратка; когда-нибудь передамъ, хоть въ отрывкахъ, для любопытства". При этомъ письмѣ приложено письмо Анны Григорьевны къ П. А. Плетневу, отъ 1-го Февраля 1839 года, въ которомъ, между-прочимъ, она пишетъ: "Я -- Вульфъ, первая, выпущенная въ 1817 году, и на другой же годъ изъ пепиньерокъ отправленная, по волѣ императрицы Маріи Ѳеодоровны, въ Харьковскій Институтъ, гдѣ, находясь два года, вышла замужъ за основателя и члена сего же заведенія, нынѣ извѣстнаго Грицька Основьяненка... Вы справедливо сказали, что я счастлива, ибо какое благо въ мірѣ можетъ сравпиться съ тѣмъ неоцѣненнымъ сокровищемъ, которое я имѣю въ моемъ мужѣ-другѣ! О, какъ вы хорошо разгадали эту рѣдкую душу!" Другое письмо Анны Григорьевны къ П. А. Плетневу, отъ того же Февраля 1839 года, еще любопытнѣе; въ немъ сохранены любопытныя свѣдѣнія о жизни Основьяненка въ первые годы его женитьбы. Вотъ оно: "Вы пишете, что я напомнила вамъ одну изъ счастливѣйшихъ эпохъ вашей жизни; эти слова воскресили и въ моей душѣ пріятнѣйшія воспоминанія юности моей, когда я, безпечная, веселая, думала, что весь свѣтъ заключается въ стѣнахъ институтскихъ и что быть пепиньеркой есть такое счастье, съ которымъ ничто сравниться не можетъ, а вступить въ классныя дамы, чего я только тогда не ожидала, значило уже устроить свою судьбу навѣкъ. Но вотъ какъ судьба разрушила всѣ мои планы; мнѣ дали чинъ классной дамы, но съ какимъ пожертвованіемъ? Чтобъ я ѣхала въ Харьковъ! И до-сихъ-поръ живо помню, какъ поразило меня это извѣстіе; и когда я уже увидала, что это неизбѣжно, что я должна разстаться съ Институтомъ и съ моими милыми подругами, я думала, что умру съ отчаянія! Остальное вамъ извѣстно; однакожь, вышедши замужъ, я не переставала мечтать о Петербургѣ и часто просила моего мужа найдти какую-нибудь должность и переѣхать туда; но онъ, любя свою родину и привязанъ будучи къ своимъ роднымъ, никакъ на то не рѣшался! Такъ прошли годъ за годомъ; и вотъ я ужь восьмнадцать лѣтъ постоянная жительница Малороссіи... нѣтъ, двадцать, потому-что два года была классною дамою. Первыя десять лѣтъ жили мы въ самомъ городѣ, гдѣ и тогда я рѣдко бывала въ свѣтѣ; а вотъ восемь лѣтъ, какъ я веду жизнь совершенно-отшельническую, живя на Основѣ, которая тогда оживляется, когда кто изъ родныхъ пріѣдетъ, какъ прошедшее лѣто я провела съ милой и любезной m-me Башуцкой" {Марья Андреевна, дочь Андрея Ѳедоровича Квитки, роднаго брата Основьяненки.}. Хлопоты по устройству Института невсегда приносили однѣ розы нашему автору; въ письмѣ отъ 26-го апрѣля 1839 года онъ говоритъ: "Вотъ мое чистосердечное сознаніе; никогда я не думалъ писать что-либо! Читаемое не нравилось; а если встрѣчалось что-либо, сходствовавшее съ моимъ разумѣніемъ, я находилъ, что не съ той точки писавшій смотрѣлъ, не то замѣтилъ. Отдаленность отъ дѣйствователей и пребываніе въ здѣшней пустынѣ не лелѣяли дальнѣйшихъ разсужденій и никакъ не возбуждали во мнѣ охоты писать. Притомъ же занятія, пріятныя для души и сердца моего, обладали тогда мною въ высшей степени... Я устроивалъ Институтъ -- самая мысль, такъ новая для здѣшняго края; боролся съ мнѣніями, предразсудками, понятіями; произвелъ, и въ награду увидѣлъ зависть, дѣйствующую противъ меня со всѣмъ ожесточеніемъ! Бросилъ всѣ мои труды и тутъ-то, посланною мнѣ Богомъ Анною Григорьевною побужденный, принялся писать!"
Институтъ былъ, какъ читатель видѣлъ, причиною женитьбу нашего автора. Въ это время, по словамъ М. А. Коростовцевой, родственницы Основьяненка, нашъ авторъ жилъ у своей матери, въ ея домѣ на Екатеринославской Улицѣ, невдалекѣ отъ Холодной Горы, противъ Дмитріевской Церкви. Институтъ былъ тогда тоже близко, тотчасъ за церковью, и Основьяненко со службы шелъ къ матери прямо черезъ калитку институтскаго сада. По словамъ Е. И. С--ой, бывшей тогда тоже сосѣдкою по квартирѣ Квитки, помѣщеніе нашего автора заключалось въ двухъ комнатахъ: большой, въ три окна во дворъ, и маленькой спальнѣ, въ одно окно, выходившее въ садъ.