Домъ, гдѣ онъ жилъ, принадлежалъ Кундипой. Въ этой квартирѣ три первые мѣсяца онъ провелъ и женатый; туда ему носили, между-прочимъ, отъ матери, жившей по сосѣдству, въ домѣ дочери своей, чай, а обѣдалъ онъ съ матерью. Прибавимъ, что мать нашего автора была въ числѣ директриссъ Института. М. А. Ко--цева воспитывалась тогда въ домѣ матери Основьяненка, съ его сестрами. Она помнитъ, какъ Основьяненко постоянно обѣдалъ съ ними, шутилъ, разсказывалъ объ Институтѣ и шалуньяхъ-институткахъ; помнитъ его въ тогдашнемъ темномъ сюртукѣ, съ многочисленными, мелкими складками на тальи, въ чунаркѣ, какъ ее называли; помнитъ его умные, черные глаза, изъ которыхъ одинъ былъ полузакрытъ, и его доброе, кроткое лицо {Нами пріобрѣтенъ фотографическій снимокъ съ портрета, писаннаго съ автора масляными красками во весь ростъ, въ эту счастливую пору. Этотъ портретъ впервые нами публикованъ при "Пантеонѣ", въ этомъ году. На портретѣ Квитка изображенъ съ уставомъ Института въ рукѣ, въ легкихъ бакенбардахъ и съ густыми волосами, что отличается отъ единственнаго его портрета, изданнаго при "Молодикѣ" г. Башиловымъ.}.
Судя по приведеннымъ письмамъ Анны Григорьевны, онъ женился около 1821 года, слѣдовательно сорока лѣтъ отъ-роду. Въ это почти время начинается и его литературная карьера.
III.
Первые литературные вечера въ Харьковѣ.-- Начало журналистики.-- Украинская литература до Квитки.-- Первые журналы.
Въ домѣ жены губернскаго прокурора Любовниковой, которую до-сихъ-поръ съ почтеніемъ вспоминаютъ бывшіе тогда студенты харьковскіе, стали собираться по вечерамъ для чтенія. Эти первые "литературные вечера" собирала цвѣтъ тогдашняго харьковскаго ученаго и литературнаго свѣта, профессоровъ, студентовъ и всякихъ дилеттантовъ, словомъ, все мыслящее общество маленькаго городка, гдѣ тогда было не болѣе двѣнадцати тысячъ жителей. Здѣсь сталъ появляться, со своими малороссійскими анекдотами, игрою на Флейтѣ и пьесами для Фортепьяно, своего сочиненія, и будущій Основьяненко.
Вслѣдъ за вечерами Любовниковой, открылись литературныя чтенія у Гонорскаго, названнаго нами выше молодаго адъюнкта русской словесности. Основьяненко, появляясь здѣсь, уже не сидѣлъ молча, а позволялъ себѣ разсуждать о тогдашней русской литературѣ. Читалось, однако, тогда мало. Книги привозились въ Харьковъ, до 1805 года, московскими книгопродавцами, во время ярмарокъ. Помѣщики запасались букварями для дѣтей, кое-чѣмъ новымъ для себя, изъ Фаланги "Псовыхъ охотниковъ", "Ружейныхъ егерей", "Домашнихъ аптекарей" и "Домашнихъ кухарокъ"; и затѣмъ временныя книжныя лавки опять скрывались изъ Харькова {Со словъ И. Т. Лисенкова, бывшаго прикащикомъ въ одной изъ книжныхъ лавокъ того времени.}. Тамъ, гдѣ теперь въ гостиномъ дворѣ извѣстная книжная лавка Апарина, возникла скоро постоянная, маленькая кладовая книгъ отъ московскаго магазина М. П. Глазунова {Брата петербургскаго книгопродавца И. П. Глазунова.}. Тогда болѣе шелъ въ продажу "Анахарсисъ". Однажды, это было около 1814года, въ лавку вошелъ робкій молодой студентъ, H. K. М--и, отъ котораго мы это слышали, и принесъ подъ-мышкою книгопродавцу толстую тетрадь, предлагая ее купить. Тетрадь была переводъ романа г. Кубуадоръ, подъ именемъ "Ужасы судьбы, или четыре несчастливца", романа сантиментальнаго и нѣжнаго, несмотря на заглавіе. Владѣтель магазина повернулъ въ рукахъ увѣсистую кипу листовъ, взглянулъ на молодаго автора и предложилъ ему за всѣ три тома: двадцать-пять рублей ассигнаціями. Таковы были тогдашнія харьковскія средства въ-отношеніи литературныхъ изданій! Одинъ шагъ уже оставался къ изданію журнала.
Украинская литература начинается народной пѣсней и сказкой. Гоголь говорилъ: "Пѣсня для малороссіянина все -- и поэзія, и отцовская могила. Онѣ могутъ вполнѣ назваться историческими, потому-что не отрываются ни на мигъ отъ жизни и всегда вѣрны тогдашней минутѣ, тогдашнему событію". Пѣсня -- дневникъ украинца, лирическая лѣтопись, куда онъ вносилъ въ былые годы все, что чувствовалъ, мыслилъ и дѣлалъ. Украинская сказка -- это украинская эпопея. Здѣсь все туземное, обыденное, едва-подернутое оттѣнкомъ Фантастическимъ. Иногда залетаютъ сюда и стороны чуждой странѣ жизни, вымыслы иныхъ народовъ. Сказка степная говоритъ только о тѣхъ картинахъ и событіяхъ, которыя проходятъ передъ глазами простолюдина, которыя затрогиваютъ его творческую мыслительность, почти не отрывая его отъ домашняго порога, огорода, его вишневаго сада, степи, плуга и воловъ. Пѣсня и сказка украинскія составляли степную, ходячую лирику и эпосъ задолго до появленія книжной дѣятельности въ степяхъ. Печатная же украинская литература начинается, какъ и вездѣ, лѣтописцами. Центромъ ея сперва явился Кіевъ -- колыбель русской жизни; потомъ, съ началомъ ХІX-го вѣка, ея средоточіе перешло въ Харьковъ, гдѣ былъ открытъ первый южно-русскій университетъ. Въ послѣдніе годы Кіевъ и Харьковъ нераздѣльно идутъ впереди литературной дѣятельности Украйны...
Древнѣйшими памятниками степнаго нарѣчія были, съ XI-го вѣка, отрывки въ сказаніяхъ Нестора, Кирилла Туровскаго, "Слово о Полку Игоря", Ефрема Сурина, въ грамматахъ князей Владимірскихъ и Галицкихъ, и въ поученіи Владиміра Мономаха. Позже это нарѣчіе является, въ смѣшеніи съ польскимъ и бѣлорусскимъ, въ XV, XVI и XVII вѣкахъ, у Петра Могилы, Лазаря Барановича, Антонія Радзивиловскаго и въ переводахъ: Библіи докторомъ Скоринною и проповѣдей цареградскаго патріарха Каллиста. Организованнымъ является оно въ "Литовскомъ Статутѣ" и въ "Словарѣ" Памвы Берынды, въ "Гетманскихъ универсалахъ" и полныхъ лѣтописяхъ, какова извѣстная лѣтопись Величко, недавно-изданная. Сюда же относятся: старинные акты Южной Руси, письма Мазепы къ дочери Кочубея и два любопытные памятника: "Кроныка въ лѣтописцевъ стародавнихъ, Ѳеодосія Софоновича, игумена Михайловскаго Златоверхаго Монастыря въ Кіевѣ, 1672--81 года", упоминаемая г. Бодянскимъ въ "Ученыхъ Запискахъ" Московскаго Университета, 1834 г., ч. VI, стр. 287--313, въ превосходной статьѣ подъ псевдонимомъ: Мастакъ, и "Изборникъ Святослава", составленный кіевскимъ дьякомъ Іоанномъ. Эта литература, впрочемъ, оставалась еще совершенно-чуждою народу и не могла имѣть никакого вліянія на появленіе послѣдующихъ украинскихъ поэтовъ и литераторовъ. Со времени Петра-Великаго украинское нарѣчіе начинаетъ выработываться подъ рукою ученыхъ. Проповѣдники начала XVIIІ-го вѣка были почти всѣ малороссы, переселившіеся съ юга въ наши столицы. Meлетій Смотрицкій, коренной украинецъ, былъ первый русскій грамматикъ. Другой грамматикъ Павловскій, въ 1818 году, издалъ: "Грамматику малороссійскаго нарѣчія", гдѣ (на стр. 90 -- 93) помѣстилъ цѣлый разсказъ по-украински отрывокъ изъ исторіи нѣкоего малороссіянина. Въ это же почти время раздались въ печати и первые звуки собственно-литературнаго украинскаго языка: то былъ извѣстный авторъ "Энеиды, вывороченной наизнанку", Котляревскій. Въ "Перелицованной Энеидѣ", писанной въ 1798, 1808 и 1809 годахъ и изданной вполнѣ уже въ 184-2 году, хотя для насъ заключается порядочная частица снотворности и воды, господствуетъ, тѣмъ неменѣе, чистый малороссійскій языкъ "puritatis legitimae", какимъ впослѣдствіи писалъ рѣдкій изъ южно-русскихъ писателей, не исключая и Квитки, писавшаго на смѣшанномъ харьковскомъ нарѣчіи. Вслѣдъ за "Энеидою" Котляревскій написалъ двѣ оперетки: "Наталка-Полтавка" и "Москаль-Чарпиникъ", обѣ изданныя только въ 1838--1841 годахъ, въ "Украинскомъ Сборникѣ" г. Срезневскаго. Между Котляревскимъ и собирателями украинской старины, рядъ которыхъ открылъ въ 1819 году князь И. А. Цертелевъ, является въ одно время съ Основьяненкомъ Гулакъ-Артемовскій, авторъ пьесъ: "Твардовскій", "Тюхтій та Чванькб", "Солопій та Х и вря, або горохъ при дорози", "Папъ та собака", "Батько та сынъ", и переводовъ изъ Гете: "Рыбакъ" и одъ Горація, названнаго имъ "Гараською"... О Квиткѣ скажется подробно въ нашей статьѣ. Здѣсь назовемъ его современниковъ и преемниковъ, чтобъ вполнѣ очертить нашу рамку украинской литературы, въ средѣ которой онъ появился въ 1816 году. Князь Цертелевъ издалъ въ 1819 году "Старинныя малороссійскія пѣсни". За нимъ М. А. Максимовичъ, въ 1824-году, издалъ также "Малороссійскія пѣсни", которыхъ продолженіемъ служили впослѣдствіи другіе сборники его пѣсенъ и нѣсколько томовъ его сборника "Кіевлянинъ". Вслѣдъ за Максимовичемъ выступилъ другой ученый, И. И. Срезневскій, съ "Украинскимъ Сборникомъ", "Украинскими Былями" и любопытнѣйшимъ изданіемъ своимъ, составляющимъ теперь рѣдкость: "Малороссійская и Запорожская Старина". Въ послѣднее время, въ числѣ собирателей украинской старины, стоитъ имя А. Л. Метлинскаго, извѣстнаго болѣе по псевдониму Амвросія Могилы, который издалъ свои "Думки та Пѣсни", "Южно-Русскій Зборникъ" и недавно прекрасный и обширнѣйшій сборникъ "Народныхъ южно-русскихъ пѣсенъ". Наконецъ, къ числу собирателей степной народности мы должны отнести г. Аѳанасьева, издавшаго недавно въ "Извѣстіяхъ Академіи Наукъ" нѣсколько варіантовъ южно-русскихъ думъ, г. Лукашевича, К. Сементовскаго и автора двухъ замѣчательныхъ диссертацій по русской литературѣ въ Харьковскомъ Университетѣ H. К--ова. Въ числѣ иностранцевъ, трудившихся надъ украинскою стариною, стоятъ имена: въ Галиціи -- Вацлава изъ Олеска, Жеготы Паули, Лозинскаго, Левицкаго и Вагилевича. Послѣ этихъ именъ мы должны назвать украинскихъ писателей собственно-литературнаго характера, повѣствователей и драматурговъ. Но читатель напрасно бы искалъ ихъ въ памяти лицъ, слѣдившихъ за степною поэзіей. Мы не будемъ рекомендовать ему ни Василія Нарѣжнаго, писавшаго о Малороссіи, хотя этого автора съ его "Бурсакомъ", гдѣ героини носятъ имена греческія, ставили въ родоначальники бурсаковъ Гоголя въ "Віѣ" и "Тарасѣ Бульбѣ", а повѣсть "Два Ивана, или страсть къ тяжбамъ" въ родоначальницы повѣсти "О томъ, какъ Иванъ Иванычъ поссорился съ Иваномъ Никифоровичемъ", потому только развѣ, что въ обѣихъ есть "по два Ивана" и "по страсти къ тяжбамъ". У г. Кукольника тоже есть романъ, гдѣ на сценѣ "Два Ивана, два Степаныча, два Костылькова" и тоже страсть къ сутяжничеству... Въ подобномъ сходствѣ наконецъ можно упрекнуть и "Героя нашего времени" съ "Рыцаремъ нашего времени" Карамзина. Не будемъ рекомендовать читателю и Ореста Сомова, писавшаго въ тридцатыхъ годахъ подъ именемъ Порфирія Байскаго, автора повѣстей: "Юродивый", "Гайдамакъ", "Русалка", "Оборотень", "Ночлегъ Гайдамаковъ", "Сватовство", "живой въ обители блаженства вѣчнаго", "Кіевскія Вѣдьмы", "Недосозданіе" и "Недобрый глазъ". Это все невинная и давно-забытая старина. Въ одно время съ Сомовымъ явился другой украинскій романистъ Петръ Голота, написавшій, съ 1832 года, романы: "Иванъ Мазепа", "Наливайко" и "Хмѣльницкіе", и вслѣдъ за нимъ г. Александръ Кузьмичъ и позднѣйшіе повѣствователи и стихотворцы: Корсунъ, Петренко, Писаревскій, Кореницкій, Шереперя, Забѣлла и Боровиковскій. Болѣе замѣтно выдался изъ среды послѣдней эпохи харьковско-полтавской литературы Евгеній Гребенка. Мы должны указать еще на Маркевича, автора "Украинскихъ Мелодій", на Бодянскаго, который, подъ псевдонимомъ Запорожца Иськи Материнки, въ 1833 году, издалъ первый опытъ пересказыванія, только по-малороссійски, степныхъ сказокъ; и наконецъ на г. Кирилла Тополи, который, послѣ автора "Думъ", рано сошедшаго съ литературнаго поприща, едва-ли не болѣе другихъ украинскихъ поэтовъ говоритъ сердцу.
Но, при страстномъ желаніи посѣтителей вечеровъ у Любовниковой и Гонорскаго, изданіе это долго не осуществлялось. Наконецъ, журналъ -- гордость маленькаго городка -- въ началѣ 1816 года вышелъ, и Основьяненко въ немъ съ первыхъ же поръ является, прямо, однимъ изъ издателей. Остановимся нѣсколько-долѣе надъ этимъ временемъ и его лицами, имѣвшими сильное вліяніе на послѣдующую дѣятельность Основьяненка.
Журналъ, который сталъ выходить при харьковской типографіи, назывался "Украинскій Вѣстникъ". Онъ выходилъ, въ шестнадцатую долю листа, въ 1816, 1817 и 1818 годахъ, и составляетъ теперь для самихъ библіомановъ библіографическую рѣдкость. Редакторами его были Евграфъ Ѳиломаѳитскій и Разумникъ Тимоѳеевичъ Гонорскій. Въ концѣ четвертой и послѣдней части этого журнала за первый годъ, при извѣстіи объ изданіи его въ слѣдующемъ году, въ главѣ двухъ этихъ издателей, подписался и Основьяненко настоящимъ своимъ именемъ: Григорій Квитка.