Господа присутствовавшіе стали шопотомъ совѣщаться другъ съ другомъ. Иные вставали и долго стояли другъ у друга надъ ухомъ. Говорковъ вписывалъ между тѣмъ имена подавшихъ свѣдѣнія въ сорокопановскій реестръ.
Поднялъ голосъ старшій Ковринъ.
-- Ну, а скажите, барщина по прежнему будетъ три дня на крестьянъ, а на дворовыхъ шесть дней въ недѣлю?... Вѣдь у насъ все дворовые! добавилъ онъ, тоскливо ловя мои взгляды.
-- Не знаю и этого. Все дѣло рѣшитъ губернскій комитетъ....
Младшій Ковринъ перешелъ на цыпочкахъ къ старшему и что-то сказалъ ему на ухо, размахивая руками. Всѣ снова усѣлись и замолчали.
-- Теперь, господа, сказалъ я, провѣривши списокъ:-- изъ тридцати двухъ владѣльцевъ Сорокопановки въ срокъ къ маю, представили свои отвѣты только семеро; восемнадцать владѣльцевъ дали свои отвѣты мнѣ теперь лично. Остаются еще семеро. Передайте имъ, что они подвергнутся всей строгости начальства и сами понесутъ лишенія, если о ихъ имѣніяхъ дѣло будетъ рѣшено заочно, безъ точныхъ свѣдѣній. Черезъ двѣ недѣли открывается комитетъ и свѣдѣнія ихъ уже не примутъ за составленіемъ губернскаго свода. Вы же, господа, чтобы не оставались въ невѣдѣніи о главныхъ началахъ реформы, заявленныхъ правительствомъ, то вотъ вамъ эти начала. Я уполномоченъ ихъ вамъ сообщить....
И я прочелъ публикаціи правительства по газетному листку. Всѣ слушали молча и напряженно, не спуская съ меня глазъ.
Свербѣевъ, стоя, долго и упорно чесалъ себя въ затылкѣ и сопѣлъ, ворочая налитыми кровью глазами. Наконецъ, когда я кончилъ, онъ подошелъ ко мнѣ, покачался на ногахъ, взялъ меня за руку и сказалъ:
-- Bien merci, merci! Но позвольте на пару словъ....
Отведя меня въ сосѣднюю комнату, онъ вдругъ засуетился, говоря: "ничего, ничего!" заперъ двери, подошелъ ко мнѣ, хотѣлъ что-то сказать, кашлянулъ и не зналъ, что говорить. Руки его дрожали, багровое лицо было въ поту.