-- Есть, -- ответил ямщик.
-- Ну, вези к батюшке.
Подъехали к дому священника, на обширной, поросшей травою площади. Священник оказался вдовцом, лет пятидесяти, очень серьезным, благообразным и радушным человеком.
Узнав, что гость его важный в столичной иерархии чиновник, он удвоил к нему внимание, предложил странникам чаю, ужин и собственную опочивальню.
Кириллов с секретарем напились чаю и закусили на воздухе, на крыльце попова домика, выходившего окнами против церкви. Дождь перестал, и хотя небо еще было заволочено тучками, или скорее туманом, на дворе было тепло и так тихо, что слышался говор отдаленных переулков, где засыпала, с быстронаставшими сумерками, наморившаяся за день деревня. Гости и хозяин засиделись долго у столика, накрытого белой скатертью и уставленного скромным угощением сельского священника.
-- Что у вас такая маленькая церковь? -- спросил Кириллов -- точно вросла в землю и даже будто покачнулась.
-- Древний храм, очень древний, -- отвечал священник -- еще при моем прадеде лажена, а при деде достроена... Мхом поросла, и колокольня точно как бы наклонилась маленько, но еще держится.
-- Что же, мало средств, нечем обновить?
-- Народ здесь смирный, свободный, как воздух, -- ну, и не тем занят. А церковь древняя и строили ее древние, благочестивые люди...
Поговорили еще гости, поблагодарили хозяина за хлеб-соль и, распорядясь насчет дальнейшего с утром пути, ушли спать. Комната, где им предложили ночлег, выходила окнами на площадь. Священник лег в чистой приемной, смежной с этой комнатой.