Прошло с час или более. Кириллов хорошо помнил, что он спал и, как ему казалось, спали и другие. "Этакая чепуха иной раз пойдет в голову, -- думал Кириллов во сне: -- да не одному, а всем троим; трое видели свет в запертой церкви и, не пойди туда, сами не осмотри, на всю жизнь осталась бы легенда о заколдованной свече"...
-- "Ах, я простота! -- вдруг пришло на мысль опять пробудившемуся Кириллову -- ну, как я не догадался? да и священник хорош! Объяснение прямое и весьма несложное... За церковью должен быть тот именно постоялый с кабаком, куда нам не советовали заезжать... Ну, очевидное дело: на постоялом еще не спят, окна его освещены и, просвечивая сквозь окна церкви, ввели нас в такое заблуждение"...
С этою мыслью Кириллов опять старался заснуть, соображая, как он утром пристыдит священника, забывшего о таком обстоятельстве.
В это время Кириллову показалось, что его секретарь почему-то не спит. Как уж ему это показалось, он впоследствии не мог и объяснить: сам он лежал лицом к стене, и в комнате была полная тишина.
Он снова медленно, задерживая дыхание, приподнялся на локте и тихо обернул голову в комнату...
Секретарь сидел в одном белье, спустив ноги на пол с дивана, и неподвижно, как бы в оцепенении, смотрел в окна на площадь. На дворе окончательно стемнело, и на этом черном, ночном фоне еще неуловимее и мрачнее рисовалась ветхая, вросшая в землю, церковь, с покачнувшеюся на бок сквозною деревянною колокольней.
Кириллова обдало, как варом. Волосы шевельнулись на его голове...
Три левых окна церкви были снова, и уж теперь явственнее, освещены изнутри...
-- Что вы, Иван Семеныч? -- спросил Кириллов секретаря: -- не спите?
Тот, не находя слов на коснеющем от волнения языке, только показал рукой на церковь.