-- Батюшка, а батюшка! -- сказал Кириллов, ступя за порог комнаты, где спал священник -- вставайте, в церкви опять огонь.
-- Быть не может, что вы!
-- Вставайте, глядите.
Все трое опять вышли на крыльцо. Церковь была видимо изнутри освещена.
-- А постоялый? кабак по тот бок площади? -- спросил Кириллов -- это его окна просвечивают...
-- Постоялый в другом конце села, а за церковью -- общественный, всегда запертый, хлебный магазин.
-- Кругом обойдем, кругом, ваше превосходительство, -- проговорил, наконец, онемевший от волнения и страха секретарь.
Взяли фонарь и, его не зажигая, тихо, без малейшего шороха, обошли кругом церковь. Все здания на площади были темны; в окнах храма, при обходе священника и его гостей, ясно мерцал слабый, будто подвижный огонек, погасший мгновенно, едва они обошли церковь.
-- Войдем, снова осмотрим, -- прошептал уже не с прежней смелостыо Кириллов -- нельзя же так оставить... или это общая нам троим галлюцинация, или в церкви, действительно, то вспыхивая, то угасая, горит незамеченная нами, при первом осмотре, свеча... очевидно мешал ее разглядеть свет фонаря.
-- Войдем без оного, -- произнес робким, дрожавшим голосом секретарь.