«Там, этот чиновник, хоть и из губернии прислан и заседателем даже помыкает, а пока до губернии, то этот бедовый предводитель коли не шею поколотит, так цены сбавит у себя же нам на уборке пшеницы и везде, а он цену первый кладет по своему богатому имению».
— Что вам угодно, князь? — спросил, появившись весь бледный от негодования и волнения, Тарханларов. — Опомнитесь, не погубите себя и меня… Одумайтесь, что вы делаете; вы, вероятно, неопытны и законов не знаете.
— Все знаю! — ответил бешено и глухо предводитель, седлая нос лорнетом и даже не взглянув на Тарханларова. — Я не позволю попирать всякому… права сословий… дворян… и… и…
Князь вертелся. Нижняя губа его дрожала; сабля звякала о пол крыльца.
— Вы забываетесь, князь! — злобно шепнул советник.
Князь презрительно поглядел на него через погончик эполета и промолчал. Кроме их двух, на крыльце никого не было.
— Плевать я хотел на всех ваших крючков! — сказал князь и тут же на землю плюнул с крыльца.
— Мальчишка! — прошипел советник, сжимая кулаки и отворачиваясь к стороне амбаров. Петухи звонко заливались по задворью.
— Бюрократическая пьявка! — сказал будто про себя князь, посвистывая и также поглядывая кругом.
— Так вы меня полагаете втоптать в грязь? — произнес советник.