— Такое посягательство на спокойствие больной дамы и дворянки со стороны вашего превосходительства…
— Где же она больная? докажите!
Князь поморщился и сказал:
— Ну, генерал, об этом нас рассудят в собрании нашего сословия… — И продолжал, обращаясь к Перебоченской, — я беру вас не только под свою защиту, но за честь для себя считаю предложить пока вам и свой дом. Никто при мне здесь, даю вам честное слово, не помешает вам открыть ваши ящики, сундуки и кладовые, так нагло опечатанные, и взять оттуда все, что вы захотите. Земля, положим, принадлежит господину Рубашкину; оставьте ему за то все строения, хоть вы и правы, я в том совершенно уверен. А остальное берите все, все — оно ваше.
— Вы вмешиваетесь в дела судебные! — перебил Рубашкин, также отдувая грудь и принимая журавлиные позы.
— Согласны вы на это? — спросил предводитель Перебоченскую, будто не слыша генерала.
— Согласна-с, но мне бы надо взять еще тут мебели: вот бюро, кресла, зеркала; притом же в амбарах мука есть свежая… веревки, ну и прочее.
— Ну-с, это уже после, это лишнее! — резко заметил предводитель барыне.
— Согласна-с, ваше сиятельство… В таком случае согласна-с… отчего же!
— В таком случае пожалуйте лично со мною; берите ваши вещи, срывайте печати… Я сам их сорву.