Последние слова Анна подчеркнул и впился глазами в лицо Пилата, внезапно нахмурившегося, понявшего, что обвинение начинает принимать характер политический, где уже нельзя относиться терпимо.
-- Я слышу об этом человеке только одно зло, но опять только от одних вас. Я желал бы слышать мнение людей, менее заинтересованных, чем вы, в этом деле.
Пилат встал с места и воскликнул громко:
-- Кто хочет выступить в защиту Иисуса?
-- Никто, священники правы, -- закричали как один фарисеи.
-- Что никто из вас, это я знаю и сам, -- сурово ответил Пилат, -- но, может быть, люди из этой черни, как вы называете ее, придерживаются другого мнения, -- он велел центуриону пройти в толпу и вызвать там желающих.
Центурион с несколькими солдатами стал пробираться через толпы левитов и фарисеев, громко повторяя слова Пилата:
-- Я, -- раздался неожиданно звучный голос, и где-то вдали забелела поднятая вверх рука.
Солдаты двинулись в ту сторону, а Пилат с любопытством следил за ними и наморщил брови, когда заметил среди них стройную фигуру в военном плаще и блестящем шлеме, -- он не любил, чтобы римляне вмешивались в дела иудеев.
Но когда солдаты подошли ближе, он увидал, что сияющий шлем -- это высоко заколотые волосы, а под плащом скрывается женщина.