-- Неужели нет исхода? -- огорчилась Прокула, -- Исход один, чтобы эти бестии отказались от своего требования, тогда они не смогут меня обвинять. Но они не откажутся. Им вовсе не важен этот царь, напротив, они давно мечтают о том, чтобы иметь свою собственную власть, Это обвинение нужно им для меня; они горят жаждой убийства, ибо Иисус нарушил их закон; попытаюсь сделать еще одну вещь, -- он вздохнул и взошел на возвышение.
-- Священники, -- начал он серьезно. -- Я беру солнце в свидетели, что я неповинен в смерти этого человека. Кровь его пусть падет на головы ваши. Я умываю руки и вам предоставляю решение: отпустить его или распять.
-- Распять, -- хором ответили священники.
-- Слушайте, -- возвысил голос Пилат, обращаясь к толпе, -- в фортах Антония ожидают смерти два преступника: Тит и Дамазия, а также атаман целой шайки разбойников Варавва. Желая почтить ваши праздники, я решил помиловать одного из них, кого из них вы желаете видеть на свободе: Иисуса из Назарета, мужа истинного и справедливого, или разбойника Варавву?
-- Варавву! -- крикнули священники. -- Варавву! -- прокричали левиты и фарисеи, -- Варавву! -- завыла толпа, и крик несся дальше, повторяемый, как эхо, собравшейся чернью, которая даже не понимала, в чем дело.
-- Скоты, паршивые собаки, -- ворчал Пилат, посидел некоторое время, понурившись, и вдруг просиял, придумав новый выход.
-- Хорошо, -- процедил он сквозь зубы, насмешливо глядя в лицо священникам, -- Иисус будет распят вместе с разбойником, но чтобы не было никаких сомнений относительно того, кто и за что умирает, над крестом будет прибита надпись на языке вашего народа, моем и арамейском, дабы было известно всем, как позорно погибает царь еврейский.
Пилат громко продиктовал центуриону надпись и сделал распоряжения относительно предстоящей казни. Вернувшись во дворец, он с торжеством рассказал Муцию, как он написал священникам; заметив, что Муций и Прокула продолжают огорченно молчать, Пилат отвернулся к окну и воскликнул с раздражением:
-- Клянусь Геркулесом, что эти священники собираются стоять тут у дворца до вечера.
Трибун Сервий вернулся с извещением, что священники просят его не делать надписи.