При виде мускулистых торсов, неестественно напряженных, толпа разразилась оскорбительными криками, прозвищами, свистками.
-- Гей, гей, -- отвечали разбойники на насмешки насмешками. -- Вы все сгниете и окончите жизнь, как паршивые собаки, а мы по крайней мере умираем с парадом, вместе с царем!
Поднялся вверх и третий крест, несколько не похожий на другие, с большой доской, на которой виднелась надпись: "Царь Иудейский".
На этом кресте Мария увидела белое, неестественно вытянувшееся тело. Перед ней высоко в воздухе висел распятый, изменившийся до неузнаваемости, измученный, избитый, лишенный всякой славы и достоинства человек.
Некоторое время она смотрела, ничего не понимая, и вдруг губы ее широко раскрылись, лицо вытянулось, волосы встали дыбом. Она узнала рыжеватые, вьющиеся волосы, спустившиеся вдоль исхудалых щек, и светившиеся на солнце нежные, полные крови руки учителя. Видно было, как страдальчески поднимается его грудь, как тяжело он дышит, как быстро вздымаются и опадают его ребра, судорожно вздрагивает и корчится все тело.
-- Спаситель, спасающий весь мир, спаси же теперь самого себя! -- кричала толпа.
-- Сойди с креста, и мы поверим, что ты Мессия, -- насмехались фарисеи.
-- Разрушающий храм и в три дня созидающий, смотри, храм невредим, а ты висишь! -- издевалась чернь.
-- Царь, хорошо ли тебе на твоем троне?.. -- добавляли разбойники, одурманенные вином, ослаблявшим муки казни.
Мария стояла на месте, не будучи в силах двинуться, словно скованная параличом, кровь застыла у нее в жилах, мозг превратился в лед, ей казалось, что она ослепла, что черные пятна кружатся у нее перед глазами. Когда она очнулась, то увидала, что окруженная терновым венком голова Иисуса склоняется вперед, как бы отрывается от креста, а глаза блуждают вокруг, словно ищут чего-то или кого-то.