-- Распутница, -- вспылил гневно Нефталим.
-- Оставь, -- удержал его Датан, а несколько фарисеев схватили Марию за плечи и оттолкнули ее назад.
Она дико засмеялась.
-- Что же вы думаете, что я не найду его, я всех вас по очереди истреблю. Я никого не боюсь, у меня дома есть меч, обоюдоострый, стальной меч... -- Мария задумалась, умолкла и шла, шепча что-то про себя, словно в бреду, в лихорадке, с трудом глотая воздух.
Между тем стража пролагала себе путь среди толпы, окружавшей со всех сторон Голгофу, и вскоре очутилась на вершине лысого пригорка. Раздалась громкая команда центуриона, и шум вокруг моментально утих. Наступило зловещее молчание, полное напряженного ожидания. Мария поднималась на пальцы и все-таки не могла видеть, что там творится.
С приговоренных сняли одежды и, размешав вино с миррой, подали им этот одуряющий напиток, Дамазия выпил все одним глотком, сплюнул и, грубо смеясь, сказал:
-- Крепкое, дух захватывает.
Тит выпил молча. Иисус только прикоснулся и отстранил кубок.
Потом их положили на кресты и стали прибивать гвоздями руки и ноги, поддерживаемые прибитой внизу доской, чтобы тела не повисали.
Первыми были подняты вверх и вкопаны в землю кресты с распятыми разбойниками.