А потом, оглянувшись на Стефана, заметила:
-- Этот, должно быть, грек и, вероятно, певец, -- Поет покаянные псалмы и гимны, -- ответил Никодим.
-- Покаянные -- жаль. Помнишь Тимона, тот умел слагать прекрасные, нежные, шаловливые песенки, украшал ими пиры, я любила его слушать.
-- Помню, -- вздохнул диакон, огорченный тем, что их первая беседа принимает весьма светский характер.
-- Ты также умел говорить пламенно и увлекательно, хотя не так, как Саул. Его гимны, когда он славил мою красоту, горели огнем. Какие-то чары таились в струнах его цитры. Слушая Саула, заржало бы даже это противное, лишенное пола животное, -- ударила Мария по шее мула.
Она протянула вперед руки и заговорила звонким вибрирующим голосом:
-- Видишь, как чудесно цветет этот прекрасный край. Мне хотелось бы окунуться в эту зелень, побегать по этим садам, как некогда, -- и возбужденная, глядя на Никодима блестящими глазами, она стала говорить нервно и быстро:
-- Вы силой увели меня из пустыни, не мой будет, но ваш грех, ваш, ваш! Вы ничего не знаете, что творится со мной, и даже я сама не знаю. Зачем вы забрали меня оттуда...
Дай мне этот прут, -- она вырвала тростник из рук диакона и с диким, ожесточенным выражением бледного лица стала неистово стегать мула, пока он не понесся вскачь. Обвитая золотистыми облаками пыли, она безумно мчалась вперед и вдруг исчезла из глаз.
-- Упала, -- воскликнули испуганные ученики и побежали вперед.