- Уж вы расскажите нашим в деревне, какую роскошь видели! - твердила тётя Эмма. Ей очень хотелось, чтоб её земляки знали, у каких знатных господ она служит. - Ах, мейн готт! Ребята наследят на полу, какие у них грязные башмаки! Снимите их, снимите сейчас!
Башмаки у нас, правда, были мокрые и грязные. Мы сняли их, взяли в руки и пошли на цыпочках в одних чулках. Круглая дырка, как маленькая луна, засверкала на пятке Марты.
- Вот здесь спальня баронессочки! - говорила тётя Эмма, подводя нас к открытому окну, выходившему на галерею.
Там в занавесках розового тюля блестели витые колонки кровати. Розовый диван, розовый ковер - всё было розовое...
- А вот здесь - подарки! - Толстуха спешила к другому окну. - Красиво, правда?
Запахом тепличных цветов пахнуло из окна. Гирлянды цветов свешивались даже с потолка.
- Вот там, на кресле, голубая парча на платье, подарок фрау баронессы. А там - подарок бабушки, серебряный туалет. Смотрите, какое зеркало! А вот на столике - сервиз из саксонского фарфора, весь в позолоте, чего только он стоит! Это подарила графиня Мисбах, она уже сейчас сватает нашу баронессочку за своего сына, графа Морица, вы увидите его на празднике... - не умолкая трещала ключница.
- Пеппо, - прошептала Марта, - взгляни, какие там куклы... ох! - Марта захлебнулась от восторга.
Их было пять. Они сидели в маленьких креслах вокруг столика с маленькой фарфоровой посудой. Их высокие прически были украшены бантами и цветами. Узорные блестящие робы топорщились вокруг неподвижных рук.
- Глаза, ты посмотри глаза - даже с ресницами! - шептала Марта. - А туфельки! А веер в руках у той - в жёлтом! Даже сережки в ушах! А личики какие нежные!