- Из чего они? Верно, не из дерева, - сказал Паскуале.
- Из лайковой кожи, - решил я. - Знаешь, внутри набиты трухой, а сверху раскрашены. Только для театра они не годятся...
- Почему не годятся? Подвяжи нитки - и будут годиться, - заспорил Паскуале.
- Да нет, они ведь мягкие, - значит, ходить плохо будут, - возразил я.
- А вот здесь будет завтрак! - говорила тётя Эмма. Тут послышался во дворе стук колес и звон бубенчиков.
- Едут, едут! - закричала тётя Эмма. - Ступайте, ступайте отсюда!
Во двор уже въезжала маленькая голубая карета, запряженная рыжими лошадками, а за ней, громыхая и блестя, катились другие экипажи.
Мы опрометью бросились с галереи. Паскуале на бегу толкнул меня локтем. Один башмак вырвался у меня из рук и упал в кусты сирени. Я не сразу нашёл его в густой листве, а когда нашёл и оглянулся, на лестницу пёстрой толпой уже всходили гости. Тётя Эмма низко приседала перед ними.
Я сунул ногу в свой мокрый башмак и побежал к павильону.