Сердце у меня встрепенулось.
- Ох, расскажи, Пьетро! - Но тут я вспомнил отчаянные глаза Марты, когда она, сжав руки, говорила: "Кто это позволил?" - и выхватил Геновеву из рук Пьетро. - Это не моя кукла! - сказал я.
- Ну, тогда ничего не узнаешь...
- Пьетро, у меня есть другая кукла, хорошая - Пульчинелла, который раскрывает рот, - я отдам его тебе, только расскажи.
- Хороший? И рот раскрывает?
- Да, да. Самый хороший. Самый чудесный в Баварии... - повторил я слова мейстера Вальтера. - Я отдам его тебе, когда нас выпустят.
- Ладно. Когда отдашь, тогда расскажу. - Пьетро улегся на соломе, подложив руки под голову. Бианка равнодушно спряталась под его куртку. Больше я ничего не мог от него добиться.
Часы тянулись медленно. Я следил, как тень от колокольни переползла площадь. Солнце шло к закату, когда безусый стражник принёс нам горшок с похлебкой.
- Ну, а ты, зверь заморский, сахару небось хочешь? - спросил он и дал Бианке кусочек сахару. Она отправила его за щеку и радостно зачмокала.
- За что нас посадили сюда? - спросил я у стражника.