- Какое дело артисту до политики? Артист развлекает сытых, весёлых людей! - вопил тенор. - Мрачные бунтовщики Парижа рады все театры закрыть, и если бы не двор...
- Довольно, мсье! - загремел метр Миньяр. - Довольно артистам потешать жирных придворных обезьян! У артиста есть лучшие цели. Стыдно вам, убежавшим из Парижа, чтобы набивать здесь свои желудки! - И метр Миньяр гордо вышел из комнаты.
Актеры недовольно ворчали ему вслед.
* * *
- Метр Миньяр, я ваш старый друг и поэтому не обиделась на вас, - говорила толстая мадам Клодина, сидя в комнате Розали. - Как сейчас, помню я тот день, когда вы привели ко мне малютку Розали, чтобы я выучила её танцевать. Вот уже семь лет прошло с тех пор... - Толстуха всхлипнула. - Как вдруг я говорю вам: отпустите Розали с нами в Италию. Там люди живут спокойно, там всего вдоволь. Там богатые дворяне покровительствуют театру. Розали сделает блестящую карьеру...
Метр Миньяр ходил по комнате, стуча своей деревяшкой. Он хмурил брови и, заложив руки за спину, хрустел пальцами. Потом он остановился, глядя в окно.
- Розали свободна, мадам. Пускай она едет куда хочет. Когда я вернулся из Америки, где мы дрались за свободу молодой республики, я нашёл моего брата в тюрьме, а его малютку дочь - в приюте королевы, Там её били, морили голодом и заставляли плести кружева для придворных модниц по шестнадцати часов в день. Я взял Розали из приюта и сделал её свободной артисткой. Я не отниму у неё свободу, которую сам ей дал.
- Ты, конечно, поедешь с нами, малютка? - спросила мадам Клодина, обняв Розали.
Розали расхохоталась.
- Конечно, не поеду, мадам. Я пойду с дядей в Париж.