Он тряс своей лапищей руку метра, седые волосы торчали, как грива, на его голове. Белый рубец от старой раны пересекал лоб, шёл между бровей на правую щеку и терялся в щетинистой бороде.
- Откуда ты, что делаешь? А это кто? Дочь твоего брата, того, что умер в Бастилии? - спрашивал Шарль Оду и улыбался, показывая белые, крепкие зубы.
- Антуан, голубчик, добудь что-нибудь на ужин моим гостям, - попросил Шарль Оду.
Метр остановил его.
- Это потом, Шарль. Теперь слушай меня. Мы были в деревне, где стоит де Грамон со своим отрядом... в десяти лье отсюда...
Шарль Оду усадил метра за столик. Молодой человек с перевязанной рукой разостлал на столике измятую карту. Все трое нагнулись над ней.
Розали, Паскуале и я уселись в углу на бархатной скамейке. Почерневшие портреты важных господ сурово смотрели на нас из золочёных рам. В конце зала слышались шаги, негромкий говор, стук прикладов. Спавшие мятежники просыпались и уходили, на их место приходили другие.
Свеча на лакированном столике освещала худые пальцы метра, двигавшиеся по карте, и склоненные головы его собеседников. Метр говорил отрывисто:
- В деревне стоит один эскадрон, то есть сто двадцать человек с лошадьми. Солдаты пьянствуют. Караульные спят на постах. Мы вышли из деревни после зари, и нас не окликнул ни один часовой... Крестьяне неспокойны. Де Грамон отбирает у них последние припасы для прокорма своего отряда... С такими силами, какие у де Грамона сейчас, он не решится напасть на замок. Крестьяне восстанут неминуемо, если он выведет солдат из деревни. Но де Грамон ждёт подкрепления. Когда подкрепление подойдёт, он сможет часть войск оставить в деревне, чтобы не допустить восстания, а остальных двинет на вас, Шарль Оду. Де Грамону дан приказ взять замок во что бы то ни стало и потушить мятеж. Твоя голова, Шарль, оценена в пятьсот ливров...
- Моя голова пока ещё крепко сидит на плечах, - усмехнулся Шарль, тряхнув кудлатой головой. - Ты знаешь, какие силы идут на помощь де Грамону?