- Вот видите, Джузеппе! - сказал синьор Гоцци.
Джузеппе задумчиво поскрёб себе подбородок и пристально поглядел на меня. Я испугался: сейчас он спросит, где я живу... Они узнают, что я приёмыш тётки Теренции, и отошлют меня обратно на рынок... Нет, я ничего им не скажу. Пусть думают, что у меня нет хозяйки, что я выпрашиваю милостыню и живу где-нибудь под мостом. Ведь назвал же меня синьор Гоцци "уличным бродяжкой".
Дядя Джузеппе, наверное, стал бы меня расспрашивать, но тут послышался стук. В дверь просунулась курчавая голова, и грубый голос спросил:
- Дядя Джузеппе, готов у вас Пульчинелла? Мне пора начинать представление.
- Пульчинелла готов. Входите, Мариано.
В каморку вошёл неаполитанец в зелёной куртке с позументом. Серебряная серьга болталась у него в ухе, новые сапоги скрипели. Взяв Пульчинеллу, он причмокнул губами:
- Вот это кукла! - и бережно завернул куклу в красный платок.
- Приходите, синьоры, я не начну представления без вас! - пробормотал он и вышел за дверь.
Мариано унёс Пульчинеллу. Как бы мне хотелось поглядеть на него в балагане! Возьмет ли меня дядя Джузеппе с собой на представление? Ведь за вход в балаган нужно платить, а у меня нет ни гроша.
Дядя Джузеппе надел потертую бархатную куртку, положил в карман табакерку и клетчатый платок и сказал: