- Ешь!
Он стал есть, жадно глотая сладкое тесто. А слёзы так и катились у него по щёкам. Я спросил:
- Почему тебя заперли? - но он только махнул рукой, уписывая мое угощение. Доев последний кусочек, он облизал пальцы и сказал:
- Я хотел бы каждый день есть такие булочки! - и протянул руку к Пульчинелле. Как видно, ему стало повеселее.
- Ну, рассказывай! - сказал я, и Паскуале стал рассказывать.
Оказалось, старая Барбара подняла на ноги весь дом, испугавшись чёрта. Она боялась войти в кухню. Сам господин аббат спустился из своих покоев и стал спрашивать Паскуале, что он натворил. Паскуале сказал, что никакого чёрта не было, это привиделось Барбаре. Но аббат ответил: "Ты лжешь, это ты её напугал, скверный мальчишка!" И стал бить его тростью, приговаривая: "Признавайся, признавайся, негодяй!" Но Паскуале не признался. Аббат потащил его за шиворот и втолкнул в эту каморку. Паскуале упал и ушиб колено. С тех пор у него очень болит нога, и он не может ходить. Барбара сначала не верила ему, думала, он ленится, но когда нога распухла, ему поверили и оставили его в покое. Только запирают его на замок, чтобы не убежал. А есть дают одни сухие корки и немножко воды. Он показал мне красное, распухшее колено.
- Почему же ты не признался? - спросил я. - Ведь тебе уже всё равно досталось.
Паскуале опять отвернулся.
- Если бы я признался, - сказал он медленно, - так и тебе досталось бы тоже. Они отняли бы у тебя Пульчинеллу. А мне так хотелось ещё раз поиграть с ним! - Он опять протянул руку к кукле.
- Подожди, я покажу тебе, как он ходит! - И я стал разматывать нитки, закрученные вокруг коромыслица. Паскуале помогал мне. Пульчинелла мотал головой, будто ему не терпелось побегать по полу.