Вдруг дверь каморки распахнулась. Мы так и замерли, Старая Барбара стояла на пороге.
- Это ещё кто? - крикнула она и выронила из рук оловянную тарелку с хлебными корками. - А, да это приёмыш тётки Теренции! Хорош молодец! Тётка по нём убивается, ноги себе исходила, бегая за ним по городу, а он здесь сидит! Ах ты, щенок поганый! Вот погоди, оттаскает она тебя за вихры!
Сердце у меня упало. Мне уже казалось, что сейчас из-за спины Барбары высунется тётка Теренция, схватит меня за вихры и потащит с собой на рынок. Тогда прощай дядя Джузеппе и наше кукольное ремесло!
- И как ты сюда попал? - кричала старуха. - Небось в окошко пролез, как настоящий воришка? И что вы тут делали, дармоеды? Утопить бы вас обоих в канале, скверных щенят! Гвидо! Гвидо! - заорала она, обернувшись к двери. - Иди сюда, я беглого мальчишку поймала!
Паскуале быстро прикрыл Пульчинеллу тряпьем, спрятал его за спину и прижался к стене. Барбара этого не заметила. Она продолжала звать Гвидо:
- Да иди же сюда, Гвидо! Ничего он не слышит, глухая тетеря!
- Что тут за шум, Барбара? - спросил из-за двери жирный, тягучий голос. - В чем дело?
- К нам чужой мальчишка забрался, ваше преподобие! Я его поймала, зову Гвидо, а он не слышит. Кликните вы его, ваше преподобие!
- Какой мальчишка?
В дверь боязливо заглянул толстый, краснорожий аббат в чёрной сутане. Его жирный подбородок лежал полумесяцем на белом воротнике.