Занавес задёрнулся во второй раз. Дядя Джузеппе стоял на коленях, укладывая на сцене три огромных апельсина. Как вдруг я услышал, что Мариано громко бранится с кем-то у задней двери.
- Ничего я не знаю! - кричал Мариано. - Никакого мальчишки тут нет! А за сцену я тебя не пущу! Пошла прочь, старая карга!
- Да тут же он, знаю, что тут! - кричал хорошо знакомый мне голос. - Говорю тебе, Барбара сама видела, как они оба сюда вошли! Пускай она со своим мальчишкой как хочет расправляется, а уж я-то заберу Джузеппе! Он на меня в приходской книге записан. Давай его сюда, разбойник!
Я обмер и чуть не свалился с тропы. Тётка Теренция проталкивалась мимо Мариано, красная, разъяренная, задыхающаяся от злости. Позади неё толпились любопытные, привлеченные криком. Она меня увидела, и я понял, что пропал...
- Да вон же он стоит, пакостный щенок! - взвизгнула она и кинулась ко мне. Я хотел соскочить с тропы, но было уже поздно. Она стащила меня за шиворот.
- Поди-ка, поди-ка сюда, Джузеппе! Я тебя кормила, я тебя одевала, а ты как меня отблагодарил? Ах ты подлец, подлец!
Она ударила меня по щеке так, что я еле устоял на ногах. Пьетро захохотал. Тётка Теренция потащила меня к двери. Всё завертелось у меня в глазах.
Вдруг дядя Джузеппе преградил нам путь.
- Постой, куда ты его тащишь, женщина? - строго спросил он. - Джузеппе служит у его сиятельства графа Гоцци, - он указал на сгорбленную фигуру в углу, - и он нам нужен сейчас. Приходи завтра в дом графа - он заплатит тебе его жалованье, и ты заберёшь мальчишку домой. А теперь - ступай!
Тётка Теренция попятилась и выпустила меня из рук. Синьор Гоцци поднялся с ящика и подошёл к нам.