Пока д’Антреколль бродил по Кин-те-чену, смотрел на пылавшие печи и распивал чай у мандарина, в Европе тоже не дремали.
Не успело еще первое письмо д’Антреколля попасть в холеные руки отца Орри, — еще португальский корабль, везший это письмо, огибал мыс Доброй Надежды, — а уже в Германии произошло событие, нашумевшее на всю Европу.
Дрезденская посудная фабрика вдруг выпустила чашки из настоящего, белого фарфора.
Кому и как удалось раскрыть старинную тайну? Сначала этого никто не знал. А мы, если хотим узнать, как это случилось, должны вернуться назад — к 1701 году.
В один серый октябрьский день Берлин был в большом волнении. Толстые бюргеры оживленно беседовали на улицах:
— Слыхали, сосед? Тысяча талеров тому, кто приведет к бургомистру этого шалопая! Тысяча талеров за мокроносого мальчишку, хе-хе!
— Ого! — отвечал, сосед, куривший у окна трубку, — мальчишка-то не простой, он делает золото!
— Кто делает золото? Никто не может сделать золото! — пищал глуховатый старичок, набивая нос табаком.
— Аптекарь Цорн говорит, что мальчишка наколдовал ему золота на полдуката!