Данько не имеет понятия о Петербурге, -- она, как известно, киевская ведьма и в Киеве обучалась у О. Д. Форш17, как летать на Лысую гору, она ничего не знает, не видит, не слышит. Но она говорит в стихах так убедительно, что мы начинаем верить в выдуманный ею Петербург, в выдуманные ею чувства и настроения, которых на самом деле нет".
Привожу это как пример суждения, прямо противоположного тому, что он говорил мне о моих стихах до того.
О детях
Однажды в присутствии Федора Кузьмича я рассказала о маленьком сыне Маршака18, удивительно ласковом и приветливом ребенке.
"Не могу понять двух вещей на свете, -- сказал раздраженно Федор Кузьмич, -- как могут люди восхищаться солнцем и умиляться над детьми. И жарко на солнце, и гадко, и тошно -- нет, дамочки закатывают глазки: "я обожа-аю солнце!", и дети -- и грязны, и вороваты, и ничтожны -- нет, надо умиляться: "ах, какой ласковый!"
Да знаете ли вы, почему этот мальчишка подошел к вам, улыбаясь, и стал карабкаться на колени -- конечно, его приучили получать за это конфеты, как собачонку, только он хуже собачонки, потому что (я не помню аргумента). Иметь детей хотят только тупые ограниченные люди. Жидовская -- трусливая черта. Замечали вы, как ходят жиды? обязательно кагалом, так, чтобы тереться друг об друга.
Шел я однажды с (забыла фамилию). Так он все время мне на плечо налезал -- говорит, а сам трется. Я ему сказал: "Да прекратите эту жидовскую вашу манеру", -- это у них от трусости, от боязни остаться одному, -- и чадолюбие отсюда же.
Человек, который выявил себя в своей жизни во всей полноте, законченно проявил свою личность, не может любить детей или желать ребенка. Его круг закончен, к ребенку он отнесется только враждебно. Вот, например, Мережковский и Гиппиус -- они сознательно говорили, что им детей не надо -- они были сами в себе -- во всей полноте".
"Ненормальные люди, -- сказала М. А. Бекетова19, слышавшая это, -- такие ненормальные -- не пример".
Федор Кузьмич стал говорить о детях с ненавистью: