-- Маки красные и растут они среди желтых колосьев, там в поле, я их увидел, сорвал и принес тебе, а ты сказал: прелесть!.. Чинчиннато сорвал их в поле... и было солнце... Оно было... как огонь...
Так говорил он тихим голосом, с остановками, с трудом сохраняя нить мыслей, множество смутных образов проносилось в его мозгу, он улавливал два, три из них, самые яркие, за ними прилетали другие. Я читал это в его глазах. С любопытством я смотрел на него: он казался мне красивым. Он вдруг заметил это и повернул голову в другую сторону, по направлению к баркам.
-- Парус!.. -- задумчиво проговорил он. -- Два: один наверху, другой -- внизу, в воде...
Он, по-видимому, не понимал, что второй парус -- лишь отражение первого. Я старался как можно лучше объяснить ему это, он внимательно слушал меня, но, вероятно, не понимал. Помнится, что его поразило слово прозрачный.
-- Прозрачный!.. -- как-то странно прошептал он и улыбнулся, потом снова взглянул на паруса.
Листочек мака упал в реку. Он следил за ним взглядом, пока листочек не исчез из виду.
-- Он идет далеко, далеко, далеко!.. -- печально проговорил он с каким-то особенным оттенком, как будто этот листок стал дорогим для него.
-- Из каких ты мест? -- спросил я его после некоторой паузы.
Он перевел свой взгляд наверх, где чистая лазурь неба напоминала берилл. На горизонте выделялись фиолетовые контуры гор, напоминая фигуру лежащего на спине циклопа. Поле зрения пересекал железнодорожный мост, вырисовывая на небе маленькие квадратики, в глубине воды под мостом виднелась потемневшая листва деревьев. Со стороны казарм слышались неясные крики, смех и свистки.
-- Я имел белый дом, имел... около него большой огород, там были персики, приходила на свидание Треза, приходила... Красавица!.. Глаза... Красавица Треза! Но он...