79--81. Не смотря на всѣ грѣхи этихъ государственныхъ людей Флоренціи, Данте не можетъ не отдать справедливости великимъ ихъ талантамъ. Всѣ они, исключая Арриго, изъ благородной гибеллинской фамиліи Физанти, помѣщены въ болѣе глубокихъ кругахъ: Фарината между ересіархами (Ада (X, 32)), Теггьяіо и Рустикуччи между содомитами (XVI, 41--44), Моска между сѣятелями расколовъ (XXVII, 106). См. ниже.
93. Слѣпые духомъ.
103. "Какъ глубокомысленно спрашиваетъ Данте объ отдаленной будущности и грядущемъ состояніи душъ послѣ воскресенія мертвыхъ въ день страшнаго суда при видѣ грѣшниковъ, прилепившихся всей ихъ душею только къ низкому настоящаго!" Копишъ.
105. Въ подлин.: о saran si cocenti.
106. Виргилій обращаетъ его къ Аристотелевой философіи, которая учитъ, что существо, чѣмъ болѣе совершенствуется, тѣмъ воспріимчивѣе становится для радости и скорби. Св. Августинъ говоритъ: "Cum fiet resurreсtio carnis, et honorum gaudia et malorum tormenta majora erunt"
114. Они приходятъ къ внутренней границѣ третьяго круга, гдѣ спускъ въ четвертый кругь.
115. Плутусъ, миѳлогическое божество богатства.
ПѢСНЬ VII.
Содержаніе. Напомнивъ Плутусу паденіе Люцифера и тѣмъ укротивъ его бѣшенство, Виргилій вводить Данта въ четвертый кругъ. Здѣсь вмѣстѣ наказуются скупые и расточители. Съ страшнымъ воемъ вращаютъ они огромныя тяжести, каждый совершая свой полукругъ, сходятся съ двухъ сторонъ, сталкиваются съ поносными рѣчами и, расходясь, снова вращаютъ свои камни на новую встрѣчу. Узнавъ, что это большею частію духовные, папы и кардиналы, Данте хочетъ имѣть подробныя свѣдѣнія о нѣкоторыхъ; но Виргилій объясняетъ ему, что жизнь ихъ была такъ безвѣстна, что никого изъ нихъ нельзя узнать. До страшнаго суда продлится споръ ихъ; тогда скупые возстанутъ съ сжатыми кулаками, а расточители остриженные. Поэтому поводу Виргилій, намѣкнувъ о тщетѣ даровъ счастія, изображаетъ генія богатства -- фортуну. Уже полночь; путники идутъ далѣе и, пересѣкши четвертый кругъ, достигаютъ кипучаго потока, образующаго грязное болото -- Стиксъ. Слѣдуя по его теченію, они приходятъ въ пятый кругъ. Здѣсь, въ мутныхъ волнахъ адскаго болота, души гнѣвныхъ дерутся между собою и рвутъ другъ друга зубами. Подъ водою, въ болотной тинѣ, погружены сердитые и завистливые: они, дыша подъ волнами, вздымаютъ пузыри на ихъ поверхности и, испуская клики, захлебываются. Поэты обгибаютъ болото, дѣлаютъ по его берегу большой кругъ и наконецъ приходятъ къ башнѣ.
1. "Pape Satan, pape Satan aleppe!"