8--9. У библіотекаря Анастасія, лѣтописца IX вѣка, находится извѣстіе, которое гласитъ, что папа Анастасій II, вступившій на престолъ папскій около 497 г., принялъ, не смотря на сопротивленіе епископовъ, еретическое ученіе ѳессалоникійскаго діакона Фотина, придерживавшагося лжеученія Акакія, патріарха константинопольскаго. Тотъ-же лѣтописецъ увѣряетъ, что папа Анастасій погибъ чудеснымъ образомъ отъ внезапно-приключившейся ему ужасной болѣзни въ то время, когда защищалъ свою ересь передъ соборомъ епископовъ. Ландино.-- Показаніе лѣтописца, которому слѣдуетъ Данте, кажется невѣрнымъ, потому что во времена Фотина, жившаго около 350 г., не было никакого папы этого имени. Тѣмъ не менѣе Данте воспользовался этимъ случаемъ, чтобы показать, что и папа можетъ быть еретикомъ и что, стало быть, его судъ непогрѣшителенъ только въ томъ случаѣ, когда онъ не противорѣчитъ рѣшенію вселенскаго собора. Филалетесъ. -- Гробница папы граничить съ кругомъ, гдѣ наказуется насиліе: это значитъ, что ересь въ душѣ сильныхъ міра сего близка къ насилію. Копишъ.
17. Три меньшіе круга (въ подл.: cerchietti, т. е. болѣе тѣсные, болѣе концентрическіе) суть три остальные круга ада, находящіеся въ предѣлахъ адскаго города, седьмой, осьмой и девятый. Всѣ они глубже и глубже низходятъ ко дну ада и чѣмъ глубже, тѣмъ болѣе съуживаются, на подобіе ступеней амфитеатра, сценой которому служитъ замерзшій Коцитъ, въ который погруженъ Люциферъ, взамахами своихъ крыльевъ самъ его замораживающій, въ знаменованіе того, что казни грѣшниковъ есть ихъ собственное дѣло. Копишъ.
20. Поэтому Данте впослѣдствіи уже не спрашиваетъ о томъ, какой именно родъ грѣха наказуется въ каждомъ отдѣлѣ ада, а только освѣдомляется объ особенныхъ прегрѣшеніяхъ и обстоятельствахъ жизни отдѣльныхъ грѣшниковъ. Филалетесъ.
22. Въ этой пѣсня Данте излагаетъ нравственное построеніе своего ада, классификацію грѣховъ, такъ послѣдовательно и ясно, что почтя нѣтъ надобности входитъ въ какія либо дальнѣйшія толкованія. Но такъ какъ для многихъ читателей изложенное въ прозѣ кажется болѣе понятнымъ, то мы предлагаемъ краткій обзоръ грѣховъ и ихъ наказаній, распредѣленныхъ сообразно съ архитектурнымъ построеніемъ Дантова ада (слич. Ада IV, прим. къ 7--8.).
Всѣ грѣхи человѣческіе, по Аристотелю (см. ниже), можно раздѣлять на три класса, именно: на грѣхи, происходящіе или отъ невоздержанія, или безумной животности (matta bestialitade), или отъ злости (ст. 89--84).
Грѣхи, всходящіе отъ невоздержанія, менѣе важны (ст. 70--88), потому что невоздержаніе предполагаетъ не злую волю, но только потемнѣніе самосознанія, потерю воли. По этому во второмъ, третьемъ, четвертомъ и пятомъ кругахъ ада, еще внѣ предѣловъ адскаго города, составляющаго начало истиннаго ада (Ада VIII, 75 и прим.), наказуются менѣе жестоко сладострастные, обжоры, скупые вмѣстѣ съ расточителями и гнѣвные. Символомъ этого отдѣла ада служитъ тьма (см. Ада III, примѣч. къ 87).
За ними, въ шестомъ кругу ада, слѣдуютъ еретики и открываютъ собою рядъ грѣшниковъ, наказуемыхъ уже въ истинномъ адѣ. Но и этихъ грѣшниковъ нельзя еще назвать истинно-злыми, потому что грѣхи ихъ произошли собственно не отъ злой наклонности. Тѣмъ не менѣе они наказуются за раскаленными стѣнами и связуютъ собою грѣшниковъ перваго рода съ послѣдующими.
Прямая цѣль истинно-злыхъ наклонностей есть обида, къ которой двѣ дороги: или насиліе, или обманъ. Первое заслуживаетъ меньшаго наказанія, чѣмъ послѣдній, потому что сильныя страсти, какъ недостатки природные, могутъ содѣйствовать къ тому, что человѣкъ, увлеченный ими, прибѣгаетъ къ силѣ, тогда какъ обманщикъ обдуманно и хладнокровно употребляетъ во вредъ другимъ свой разумъ,-- этотъ даръ, которымъ человѣкъ отличается отъ всѣхъ другихъ тварей. Потому и сказано, что обманъ свойственъ только человѣку. -- Quum autem duobus modit, i. e. aut vi, aut fraude fiat iqjuria: fraua quaai vulpeculae, vis, leonis videtur: utrumque homine altenissimum, aed fraus odio digna majore. Cicero, De offlciis, I, 13.41.
Насиліе, соотвѣтствующее безумной животности Аристотеля, наказуется въ седьмомъ кругу (XII--XVI), составляющемъ второй отдѣлъ ада, символомъ которому служитъ огонь или жаръ. Кругъ этотъ распадается на три отдѣла, смотря потому, кому наносится насиліе: ближнимъ (XII), самому себѣ (XIII), или Богу (XIV--XVII, до ст. 78). Въ первомъ отдѣлѣ помѣщены: мучители, поджигатели и разбойники; во второмъ: самоубійцы, отчаянные игроки и расточители своихъ имѣній, а также всѣ рѣшающіеся на отчаянные подвиги съ цѣлію самоубійства; въ третьемъ: преданные содомскому грѣху, ростовщики и богохульники.
Обманъ, истекающій изъ глубокой злости человѣка и потому только ему свойственный, составляетъ третій, самый нижній отдѣлъ ада. Обманъ бываетъ двоякаго рода, смотря по тому, надъ кѣмъ онъ совершается: надъ тѣмъ ли, кто имѣетъ довѣріе къ обманывающему: стало быть, надъ тѣмъ, съ кѣмъ мы, кромѣ природной связи любви, соединены еще союзомъ довѣренности и братства; или надъ тѣмъ, кто не имѣетъ довѣрія, когда, слѣдственно, нарушаются только общіе законы человѣческой любви. Обманъ втораго рода наказуется въ осьмому кругу, раздѣленномъ на 10 отдѣленій, въ которыхъ казнятся собственно обманщики, а именно: соблазнители и пользовавшіеся слабостію обоихъ половъ (ruffiani); льстецы; симонисты или торговавшіе дарами Св. Духа; прорицатели; свѣтскіе симонисты или мѣнялы (barattieri) и взяточники; лицемѣры; хитрые тати и святотатцы; злосовѣтники; сѣятели расколовъ и поддѣлыватели всякаго рода (Ад. XVIII--XXX). -- Обманъ перваго рода, или измѣна, величайшій грѣхъ, истекающій изъ высшаго эгоизма души человѣческой, наказуется въ послѣднемъ девятомъ кругу ада, гдѣ символомъ ему служить вѣчный холодъ. Измѣнники въ свою очередь распадаются на четыре класса: на измѣнниковъ ближнему, другу, отечеству или граду, и Богу (Ад. ХХХ--ХХХІѴ).