103--104. Аристотель говоритъ въ своей физикѣ, кн. II, гл. 2: "Искусство (τἑχνη) подражаетъ природѣ."
106--107. "Tulii ergo Dominus Deus hominem, et posuit eum in paradiso voluptatis, ut operaretur et custodiret illum." Vulg. Genes. Cap. II, 15.-- "In sudore vultus tui vesceris pane." Ibid. Cap. III, 19.-- Изъ этого слѣдуетъ, что человѣкъ долженъ удовлетворять своимъ потребностямъ, примѣняя въ пользу свою силы природы чрезъ прилежаніе и изобрѣтательность.
108. Въ подлин.: Prender sua vita, ed avanzar la gente.
109--111. "Природа и искусство даны человѣку какъ производители его жизни. Природа даетъ для человѣка необходимое для жизни, а искусство обработываетъ данное ею. Ростовщикъ нарушаетъ законъ природы, потому что онъ заставляетъ деньги производить деньги. Что не въ законѣ природы; а такъ какъ искусство наше законъ свой беретъ съ природы же, то нарушаетъ онъ законъ всякой." Шевыревъ.-- Въ этомъ воззрѣніи Данта на ростовщиковъ видно господствовавшее въ средніе вѣка мнѣніе о беззаконности всякаго роста. Филалетесъ.
113--114. Въ этихъ стихахъ Данте, какъ и вездѣ при обозначеніи времени, опредѣляетъ съ астрономическою точностію начало утра. Созвѣздіе Рыбъ появляется надъ горизонтомъ, созвѣздіе Большой Медвѣдицы (въ просторѣчіи называемой Колесницею) лежитъ на Каврѣ. Кавръ или Коръ (Caurus, Corus) есть вѣтеръ, дующій съ NNW, и на востокѣ называемый ponente maestro. По вычисленію астрономовъ, созвѣздіе Рыбъ 9 Апрѣля 1300 начало подниматься изъ-за горизонта въ 3 часа, а въ 5 часовъ было уже совершенно надъ нимъ, изъ чего должно заключить, если возьмемъ за основаніе 9 Апрѣля, что насталъ 5 часъ; это-же положеніе созвѣздій для 6 Апрѣля того же года будетъ означать 4 часа 48 минуть; а для 26 Марта 2 часа 4 мин. См. у Филалетеса. Die Hölle, р. 73--74.
ПѢСНЬ XII.
Содержаніи. Путники приходятъ къ каменной оградѣ седьмаго круга, къ первому его отдѣлу (Ада ХІ, 37--39), въ которомъ наказуется насиліе противъ ближнихъ. При видѣ поэтовъ, Минотавръ, распростертый на границѣ этого круга, въ бѣшенствѣ кусаетъ самого себя; но Виргилій укрощаетъ его ярость напоминовеніемъ о Тезеѣ, его умертвивщемъ, а, пока чудовище крутится отъ безсильнаго бѣшенства, поэты сходятъ по громаднымъ камнямъ обрыва, обрушившагося въ минуту крестной смерти Спасителя. На днѣ круга дугою изгибается глубокій ровъ, наполненный кипящею кровью; въ нее погружены насилователи ближнихъ. Кентавры, вооруженные стрѣлами, рыскаютъ по берегамъ рва и стрѣляютъ въ тѣхъ, которые выйдутъ изъ потока крови болѣе, нежели имъ слѣдуетъ. Трое изъ нихъ, Нессъ, Хиронъ и Фолъ, бросаются на пришельцевъ; но Виргилій укрощаетъ и ихъ ярость и, обратившись къ Хирону, проситъ дать имъ проводника, который бы перенесъ Данта на хребтѣ своемъ въ бродъ черезъ потокъ крови. Хиронъ избираетъ Несса, въ сопровожденіи котораго поэты идутъ далѣе и видятъ тирановъ, погруженныхъ въ кровь по самыя очи. Изъ числа ихъ Нессъ указываетъ имъ на Александра, Діонисія, Аццолина и Обидзо Эсте, а въ отдаленіи отъ нихъ на одинокую тѣнь Гвидо Монфорте. Кровавый потокъ къ одному концу долины все болѣе и болѣе мелѣетъ, такъ, что наконецъ едва покрываетъ ноги грѣшникамъ; напротивъ, къ другому концу волны его становятся все глубже и глубже, и здѣсь-то на днѣ подъ волнами плачутъ вѣчными слезами: Аттила, Пирръ и Секстъ и разбойники Реньеры.
1. Скалистъ былъ край, гдѣ мы взбирались въ горы,
И тѣмъ, что въ нѣдрахъ онъ притомъ вмѣщалъ,
Такъ страшенъ былъ, что всѣмъ смутилъ бы взоры.