64. Зависть.
67--72. Эта украшенная рѣчь, наполненная антитезами и другими риторическими фигурами, гдѣ имя Кесаря и Августа поставлено вмѣсто императора, вполнѣ соотвѣтствуетъ характеру ловкаго, классически (по тогдашнему) образованнаго придворнаго. Филалетесъ.
73. К. корнями юнаго р., потому что Винье умеръ незадолго до рожденія Данта и, слѣдственно, недавно находится въ аду.
75. Винье, высоко цѣнящій Фридерика за его дѣйствительныя заслуги, не знаетъ, что онъ какъ еретикъ казнится въ шестомъ кругу ада, потому что тѣни грѣшниковъ не могутъ знать настоящаго (Ада X, 100--108). Ломбарди.
94--108. Въ этихъ стихахъ обстоятельнѣе изображена казнь (внутреннее состояніе души) самоубійцъ. "Когда душа, предавшись мрачнымъ думамъ, утратитъ разумъ и, въ отчаяніи, насильственно отторгнется отъ тѣла: тогда въ сознаніи своей недостойности носить человѣческій образъ, она какъ бы низходитъ на низшую ступень въ лѣстницѣ жизни; нарушая законъ, коему инстинктивно повинуются всѣ животныя, законъ самосохраненія, она превращается въ безобразно-скорченный, безплодный терновникъ, на вѣтвяхъ котораго смутныя представленія будущаго, подвигшія ее на преступленіе, гнѣздятся вѣчно въ образѣ отвратительныхъ Гарпій. Ей уже нѣтъ отъ нихъ болѣе защиты, и только безполезными жалобами она проявляетъ свою жизненность. Если и возвратится ей когда нибудь тѣло, то лишь за тѣмъ только, чтобы оно, повиснувъ на ея вѣтвяхъ, вѣчно напоминало ей о ея преступленіи. Обитать въ тѣлѣ она и сама считаетъ себя недостойною." Копишъ.
97--98. Намекъ на то, что самоубійцы всѣ заслуживаютъ одного наказанія, что между ними нѣтъ различія въ виновности, какъ между другими насилователями, ибо у всѣхъ была одна цѣль -- прекращеніе собственной жизни. Каннегиссеръ.
102. Въ подлин.: Fanno dolore, ed al doior finestra, т. е. причиняютъ боль, ибо эти листья составляютъ какъ бы плоть и члены грѣшниковъ, и, нанося раны, даютъ заключенному духу путь выражать стонами и вздохами свою боль. Вентури.
109. Въ числѣ насилователей противъ самихъ себя казнятся и тѣ, кои дѣлали насиліе своему имѣнію (Ада XI, 43--44), безумные моты, особенно азартные игроки; ихъ не должно смѣшивать съ тѣми, которые расточили свое имѣніе въ удовольствіяхъ (Ада VII).-- "Какъ эти послѣдніе провели всю жизнь свою въ безсмысленныхъ стремленіяхъ, такъ первыхъ преслѣдовали необузданныя страсти, олицетворенныя въ аду въ образѣ псицъ (древніе называли Гарпій псицами Зевса); въ отчаяніи призываютъ они смерть, но смерть не является: душа не умираетъ; съ ужасомъ, ища спасенія отъ вѣчно-преслѣдующихъ заботъ и страстей, кидаются они на перваго, имъ на пути встрѣтившагося; но, вредя чрезъ то другимъ, тѣмъ скорѣе становятся жертвою своихъ собственныхъ внутреннихъ и внѣшнихъ гонителей." Штрекфуссъ.
120. Лано, Сіенецъ, одинъ изъ членовъ знаменитаго клуба гастрономовъ въ Сіенѣ, о которомъ упоминаетъ Данте (Ада XXIX, 130), промотавъ все свое огромное имущество самымъ безпутнымъ образомъ, отправился съ войскомъ Сіенцевъ въ Аредзо на помощь флорентинцамъ. Въ сраженіи при Ніеве дель Топпо, гдѣ Сіенцы были разбиты, онъ, опасаясь угрожающей бѣдности и потому тяготясь жизнію, бросился въ ряды непріятелей, гдѣ и погибъ, несмотря на то, что могъ бы спастись бѣгствомъ. По этому другая тѣнь упрекаетъ его въ томъ, что при Топпо онъ не былъ такъ скоръ, какъ теперь. Въ сраженіи онъ искалъ смерть и нашелъ, здѣсь онъ ищетъ ее и не находитъ.
121. Сраженіи при Топпо. Въ 1288 Гвельфы городовъ Тосканы сдѣлали вторженіе во владѣніе гибеллинскаго г. Аредзо и, по обычаю, въ день Іоанна Крестителя, праздновали турниръ подъ стѣнами города. Но на возвратномъ пути Сіенцы, слишкомъ рано отдѣлившіеся отъ Флорентинцевъ, около мѣстечка Ніеве или Піеве дель Топпо, въ Валь ди Кіанѣ, наткнулись на засаду Аретинцевъ и были разбиты на голову. Сраженіе это Данте называетъ боевою потѣхою (giostra). Giov. Villani. L. VII. c. 120.