6. Въ подлин: Ма росо dura alla aua peona tempra -- слово въ слово: но мало длится раскепъ его пера.
9. Естественное движеніе человѣка въ отчаяніи. Портирелли.
18. Т. е. цѣлительнымъ бальзамомъ своего привѣтнаго взора.
21. У подошвы холма въ темномъ лѣсу (Ада I, 64).
31--33. Путь этотъ до того былъ труденъ, что не только лицемѣры, одѣтые въ свинцовыя рясы, не могли бы идти по немъ; но даже мы -- Виргилиій, легкая тѣнь, и я, имъ влекомый и поддерживаемый -- едва могли по немъ двигаться.
37--40. Осьмой кругъ (Злые-Рвы) идетъ наклоненною плоскостію къ окраинѣ колодезя; потому внѣшняя ограда каждаго рва всегда ниже, нежели ограда внутренняя (Ада XVIII, 1 и прим.). Такое устройство Злыхъ-Рвовъ имѣетъ значеніе и нравственное: путь къ худшему всегда легче, нежели путь къ лучшему (Ада I, 26--30 и прим.) Копишъ.
51. "Quoniam spes impii tamquam lanugo est, quae а vento tollitur; et tamquam spuma gracilis, quae а procella dispergitur; et tamquam fumus, quia vento diffusus est; et tamquam memoria hospitis unius diei praeterountis." Vulg. Sapient. Cap. V, 15.
55--57. Намекъ на будущее восхожденіе Данта отъ Люцифера (Ада ХХXIV, 82) на вершину горы чистилища (Чист. XXVII 124).
51. Поэты восходятъ на утесъ, который образуя мостъ, ведетъ черезъ седьмой ровъ и коего продолженіе разрушено надъ шестымъ рвомъ (Ада XXIII. 136).
82. "Въ седьмомъ рвѣ казнятся тати: одни изъ нихъ превращены въ змѣи, другіе еще носятъ человѣческій образъ; отъ взаимнаго столкновенія они подвергаются безконечно-разнообразнымъ превращеніямъ, переходятъ изъ однаго вида въ другой, сливаются въ необыкновенные образы, спутываютъ, ненавидятъ и губятъ одъ другаго. Читая эту и слѣдующую пѣсни, съ одной стороны, изумляешься необыкновенной ясности, съ которою выражено одно изъ причудливѣйшихъ созданій воображенія; съ другой, при разсматриваніи болѣе внимательномъ, убѣждаешься, что и эта картина, дивная и вмѣстѣ ужасная, не есть пустая игра фантазіи, но что, напротивъ того, изображаетъ съ поразительною вѣрностію природу здѣсь наказуемаго порока и людей, ему преданныхъ. Кому не извѣстно, какое сильное вліяніе имѣютъ одинъ на другаго воры, дѣйствующіе за одно шайками? какъ ловко передаютъ они другъ другу свой языкъ, свои пріемы и хитрости, перемѣняютъ свои роли и, такъ сказать, превращаются одинъ въ другаго? какъ въ самыхъ тѣсныхъ взаимныхъ связяхъ, необходимыхъ для своего преступленія, презираютъ, не завидятъ и даже, въ случаѣ нужды, выдаютъ, губятъ одинъ другаго? Хитрыя змѣиныя извилины пути, на которомъ дѣйствуютъ тати, ихъ внезапное исчезаніе и потомъ столько же неожиданное появленіе, ихъ безпрестанный страхъ быть открытыми -- однимъ словомъ, все, чѣмъ отличается это ремесло постыдное, представлено съ неподражаемымъ искусствомъ въ этой и въ особенности въ слѣдующей пѣсняхъ. Не менѣе глубокій смыслъ имѣетъ и то, что осужденные въ этомъ рвѣ взаимно служатъ орудіемъ своей собственной казни." Штрекфуссъ.