Одинъ старинный комментаторъ правдивость утреннихъ сновъ объясняетъ такъ; "Обманчивыя сновидѣнія зависятъ большею частію отъ внѣшнихъ вліяній, преимущественно отъ обремененія желудка, которое къ утру обыкновенно проходить; но когда душа ваша, отъ такихъ узъ освобожденная, какъ бы отторгается отъ своего тѣла и такъ сказать, возвращается къ родному ей естеству божественному, тогда сны ваши становятся правдивыми." Филалетесъ.
8. Предчувствіе бѣдствій роднаго города Данте приводитъ въ формѣ сновидѣнія. Несчастія Флоренціи, на которыя намекаетъ поэтъ, были: во первыхъ, паденіе моста Caraja черезъ Арно, въ 1304, во время представленія на рѣкѣ адскихъ мученій грѣшниковъ, при чемъ погибло множество народа; во вторыхъ, страшный пожаръ, произведенный Черными и истребившій 1700 домовъ, принадлежавшихъ Бѣлымъ; наконецъ, раздоръ между Черными, раздѣлившимися на партію народа (подъ начальствомъ Россо делла Феза) и партію вельможъ (подъ начальствомъ Корсо Доната), раздоръ, кончившійся убіеніемъ послѣдняго.
9. Сосѣдніе города Италіи ненавидѣли Флоренцію за ея притѣсненія. Такъ упоминаемый здѣсь Прато, маленькая крѣпостца, принадлежавшая Флоренціи, была принуждена заплатить въ 1292 г. флорентинцамъ 10,000 флориновъ пени за то, что не выдала имъ скрывшагося въ ней убійцу. -- Смыслъ этого стиха: не только отдаленныя, но и ближайшія мѣста, каковъ Прато, желаютъ твоей погибели. Другіе разумѣютъ здѣсь кардинала Николая ди Прато, который, послѣ тщетныхъ стараній примирить враждующія партіи, вынужденъ былъ наложить въ 1304 церковное запрещеніе на Флоренцію.
10--12. Всѣ эти бѣдствія дѣйствительно заслужила Флоренція; они будутъ своевременны, если наступятъ теперь же; явясь позже, они сильно опечалили бы самаго Данта: ибо, по мѣрѣ того, катъ человѣкъ старѣетъ, сильнѣе пробуждается въ немъ любовь къ отечеству. Веллутелло.
13--15. Въ предыдущей пѣснѣ (Ада XXIV, 72), поэты спустились по обрывамъ утеса на внутреннюю ограду седьмаго рва: теперь Данте, поддерживаемый Виргиліемъ, опять взбирается какъ по лѣстницѣ, по этимъ зубцамъ (въ подлин.: borni, собственно тѣ камни, которые въ стѣнахъ неоконченныхъ выдаются изъ зданія), чтобы по нимъ взойдти на мостъ, идущій черезъ осьмой ровъ. Портирелли.
22--24. Въ этой терцинѣ выражено омерзеніе, которое питаетъ поэтъ къ грѣшникамъ, здѣсь наказуемымъ (злымъ совѣтникамъ), употребившимъ разумъ, даръ божественный, на злыя дѣла.
24. Высшее благо есть божественная воля, которую Данте всегда противопоставляетъ случаю или вліянію звѣздъ (Ада XX, 46 и XXI, 72 и др.). Отъ Бога истекаетъ свѣтъ разума, которыя, будучи употребленъ во зло, всегда влечетъ гибель. Филалетесъ. Копишъ.
25--30. Въ этомъ уподобленіи приведены съ величайшею точностію всѣ свойства очаровательнаго италіанскаго вечера: во первыхъ, время года, изобильное свѣтящими ивановыми червячками (lucciole), именно лѣтнее солнцестояніе, когда солнце всего долѣе свѣтить; во вторыхъ, время дня -- приближеніе ночи, когда безпокойныя дневныя мухи угомонятся и вмѣсто ихъ жужжатъ водяныя мошки и комары (zansara). Въ это время крестьянинъ, отдыхая подъ горою, чтобы защититься отъ вечернихъ испареній плодородной, но вредной для здоровья долины, гдѣ онъ занимался сельскими работами, увеселяетъ зрѣніе безчисленнымъ множествомъ свѣтящихся насѣкомыхъ. Филалетесъ.
40--42. Въ этомъ рвѣ казнятся злые совѣтники, которые, будучи облечены въ пламенныя купы и, носясь въ нихъ взадъ и впередъ, вѣчно чувствуютъ жгучую его силу. -- "Смыслъ этой казни слѣдующій: кто подаетъ злой совѣтъ другому, тотъ согрѣшаетъ передъ свѣтомъ (разумомъ), даннымъ ему въ избыткѣ сравнительно съ другими Богомъ: они, такъ сказать, похищаютъ его у Бога. Святые совѣтодатели обращали свѣтъ своего разума къ Богу, а потому, облеченные имъ какъ ризою, въ единеніи съ Богомъ, восходятъ на небо; напротивъ свѣтъ (разумъ) злыхъ совѣтниковъ, уклонившись отъ Бога, низводитъ ихъ въ адъ, и чѣмъ болѣе они отъ него уклоняются, тѣмъ жесточе имъ наказаніе. Они, по словамъ поэта, служатъ добычею огня, который похищаетъ ихъ души, "ut scirent, quia per quae peccat quis, per haec et torquetur." Vulg. Sapient. Cap. XI, 17. Эти духовные тати совершенно укрыты отъ нашего взора, тогда какъ тати чужихъ имуществъ лишены только внѣшней своей принадлежности -- наружнаго вида (Ада XXIV и XV)." Копишъ.
53--54. Этеоклъ и братъ его Полиникъ, дѣти Эдипа, долго спорившіе, кому должны принадлежатъ Ѳивы, умертвили наконецъ другъ друга въ поединкѣ. Тѣла братьевъ положили на одинъ костеръ; но поднявшееся съ костра пламя раздвоилось, какъ бы въ доказательство того, что безумная ненависть братьевъ не замолкла и по смерти.