75. Маркабо, венеціанская крѣпость при устьѣ По, разрушенная Полентами. Верчелли городъ въ Пьемонтѣ. Между ними легкимъ наклономъ идетъ равнина Ломбардіи.
76--81. Малатестино, властитель Римини, жесточайшій тиранъ, названный въ предыдущей пѣснѣ псомъ Верруккіо (Ада XXVII; 46--48 и прим.), пригласилъ однажды сеньоровъ Гвидо дель Кассеро и Анджіолелло ди Каньяно, двухъ лучшихъ гражданъ г. Фано, въ Каттолику, между Фано и Римини: по однимъ, на пиръ, по другимъ, на совѣщаніе; но на пути, матросы, подкупленные Малатестино, посадили ихъ въ мѣшокъ и утопили съ камнемъ въ морѣ: злодѣяніе, какого не слыхано между Кипромъ, на восточномъ, и Малоркой, на западномъ концѣ Средиземнаго моря, т. е. на всемъ Средиземномъ морѣ.
84. Греки во всѣ времена славились морскими разбоями.
85. Малатестино былъ кривъ и потому прозванъ del occhio (Ада XXVII, 46--48 и прим.). Въ подл.: che vede pur con uno, который видитъ только однимъ -- сказано въ насмѣшку.
86--87. Г. Римини, въ древ. Ariminium, въ виду котораго Куріонъ (см. ниже) далъ совѣтъ Цезарю перейдти черезъ Рубиконъ, что повлекло впослѣдствіи гражданскую войну.
90. Фокара, гора между Фано и Каттоликою, съ которой подымается весьма опасный для мореплавателей вѣтеръ, почему тутъ обыкновенно дѣлали обѣты для счастливаго плаванія; была даже поговорка: Custadiat te Deus а rento Focariensi.
97--102. Куріонъ, трибунъ, изгнанный изъ Рима, явившійся къ Цезарю у Ariminium (Римини). Луканъ (Phars. I, 281) заставляетъ его сказать Цезарю, стоявшему въ раздумьѣ:
Tolle moras! semper nocuit differre paratis.
106--108. Буондельмонте де' Буондельмонти, молодой флорентинецъ, былъ обрученъ съ дочерью Амидеи изъ знаменитой фамиліи (по Дино-Компаньи, отецъ ея былъ Одериго Джіантруфетти). Однажды проѣзжалъ онъ мимо дома Фортегверры Донати; въ это время жена Донати, Альдруда, вышла на балконъ съ двумя дочерями и, показавъ на одну изъ нихъ, сказала: "Что за дѣвицу выбралъ ты себѣ въ жены? я прочила за тебя вотъ эту." -- Буондельмонте взглянулъ на дѣвушку и она ему понравилась; однакожъ онъ отвѣчалъ: "Не могу нарушить даннаго слова." -- "Можешь, возразила Альдруда; "я плачу за тебя пеню." Тогда онъ рѣшился измѣнить слову. Пылая мщеніемъ, родственники отверженной собрались и разсуждали, что имъ дѣлать: убить ли Буондельмонте, или ограничиться одними побоями. Тогда Моска Ламберти (о немъ освѣдомлялся Данте у Чіамсо, Ада VI, 80) выступилъ впередъ и сказалъ; "Cosa fatta саро ba" -- всякое дѣло имѣетъ свое начало.-- Рѣшено было убить клятвопреступника. Когда, въ первое утро Пасхи, Буондельмонте въ бѣломъ платьѣ проѣзжалъ на бѣломъ конѣ изъ Sesto oltre Arno черезъ Ponte vecchio, заговорщики напали на него и умертвили у подножія статуи Марса, языческаго патрона Флоренціи, стоявшаго на мосту черезъ Арно. Въ числѣ убійцъ находился и Моска. Съ этой минуты начинается длинный рядъ гибельныхъ раздоровъ, волновавшихъ такъ долго Флоренцію и даже всю Тоскану; отсюда же берутъ свое начало партіи Гвельфовъ и Гибеллиновъ во Флоренціи. Виллани (lib. V, cар. 37).
108. Кери, знаменитый англійскій переводчикъ Данта, переводитъ эти слова: The deed once done there is an end.