68. Галло (сокращен. Gherardo), одинъ изъ сыновьевъ Уголино.
74. И такъ Уголино умеръ на десятый денъ. Франческо де Бути повѣствуетъ, что двери башни отворили черенъ 8 дней (dopo le otto giorni).
73. Нѣкоторые комментаторы новѣйшаго времени (Розини, Карминьяно) старались объяснить этотъ стихъ въ томъ смыслѣ, что будто бы голодъ заставилъ наконецъ Уголино питаться трупами своихъ дѣтей. Куда ни заводитъ людей сильное желаніе блеснуть своимъ остроуміемъ! Съ какимъ изумительнымъ искусствомъ умѣлъ великій поэтъ остаться въ крайнихъ границахъ между ужаснымъ и отвратительнымъ: и вотъ теперь въ послѣднемъ стихѣ однимъ ударомъ онъ уничтожаетъ въ насъ все участіе, которое до сего времени мы питали къ несчастному старцу! Въ грандіозномъ этомъ разсказѣ мы видимъ престарѣлаго отца, который, чтобъ не печалить дѣтей своихъ, великодушно скрываетъ въ сердцѣ мучительнѣйшую скорбь и молча сноситъ муки голода;-- старца, который не прежде, какъ по смерти всѣхъ дѣтей своихъ и внуковъ, начинаетъ оглашать воздухъ темницы ихъ именами,-- который, ослѣпнувъ отъ потери силъ, еще бродитъ по тѣламъ своихъ возлюбленныхъ: эта великодушная твердость, эта безпредѣльная любовь торжественно возстаютъ передъ нашими глазами и наполняютъ сердце наше чувствомъ неизъяснимаго умиленія, чувствомъ, уравновѣшивающимъ до нѣкоторой степени всѣ ужасы голодной смерти. Представьте же теперь, что отецъ рѣшается утолить свой голодъ трупами дѣтей своихъ, что старикъ вынужденъ голодомъ къ тому, что не входило въ голову даже его дѣтямъ, не смотря на то, что муки голода несравненно сильнѣе въ дѣтскомъ возрастѣ; представьте всю омерзительность такого поступка, и вы навѣрное съ отвращеніемъ и негодованіемъ закроете книгу. Штрекфуссъ.
76--78. Смыслъ этой группы слѣдующій: въ воображеніи Руджіери, какъ скоро пробудилась въ немъ совѣсть, безпрестанно рисуется ужасный образъ, голоднаго Уголино; такъ равно и графъ Уголино вѣчно видитъ предъ очами ненавистную тѣнь своего предателя и вѣчно питаетъ къ ней только одно чувство: ненависть и жажду мести. Копишъ.
80. Т. е. Италіи, гдѣ употребляется утвердительная частица si. Романскіе языки въ то время раздѣлялись по частицѣ утвержденія на latigue de si (италіанскій), langae d'oc (испанскій), langae d'oui (французскій). Вотъ что говоритъ объ этомъ Данте въ своемъ трактатѣ De vulgari eloquentia: "На всемъ пространствѣ отъ устья Дуная или Palus Maeotis на западъ до предѣловъ Англіи, Италіи и Франціи употребителенъ одинъ языкъ, хотя у Славянъ, Венгровъ, Нѣмцевъ, Саксонцевъ и Англичанъ распадается на различныя нарѣчія (valgari): отличительнымъ признакомъ всѣхъ этихъ нарѣчій служитъ то, что всѣ упомянутые народы для утвержденія употребляютъ частицу "Ja". Далѣе, идя отъ устья Дуная на востокъ, т. е. отъ границъ Венгріи, начинается другой языкъ. Наконецъ вся остальная часть земли въ Европѣ имѣетъ третій языкъ, хотя и раздѣленный въ настоящее время на три нарѣчія: ибо одни народы, утверждая, говорятъ "ос", другіе "оиі", третьи "si", именно Испанцы, Французы и Италіанцы." (Данте, De vulgari eloquentia, Cap. VIII). Отсюда видно, что Данте правильно различаетъ два главнѣйшіе языка въ Европѣ, хотя несправедливо отнесъ Венгровъ и Славянъ къ Нѣмцамъ.
82. Капрайя, островъ при впаденіи Арно въ море. Въ подлин. упомянутъ еще др. островъ Горгона.
88. Древніе Ѳивы съ самаго своего основанія были театромъ величайшихъ преступленій и убійствъ; о многихъ изъ нихъ упомянуто выше (Ада XXX, 1--3 и пр.); къ намъ нужно прибавить то, что первоначальные Ѳивяне, возникшіе изъ зубовъ, посѣянныхъ Кадмомъ, истребили другъ друга. наконецъ въ Ѳивахъ два брата Этеоклъ и Полиникъ умертвили другъ друга въ поединкѣ; мать ихъ Іокаста повѣсилась, а сестра Антигона погребена живая.
89. Угуччіонъ (другая форма Ugo), сынъ Уголино. Бригата, прозваніе внука уголинова Нино.
91. Поэты вступаютъ теперь въ третье отдѣленіе девятаго круга -- въ Птоломею (ст. 124), названную по имени Птолемея, сына Авувова, умертвившаго Симона Маккавея съ его сыновьями Іудою и Маттафіемъ и множество друзей ихъ во время пира (Кн. I Макков. гл. XVI, 15 и 16). Поэтому Піетро ли Данте полагаетъ, что здѣсь наказуются души только тѣхъ грѣшниковъ, которые измѣннически погубили своихъ друзей во время пира, стало быть души нарушителей гостепріимства.
94--99. Грѣшники въ Птоломеѣ лежатъ на спинѣ; они вѣчно плачутъ, но слезы, начиная отъ глазницъ, замерзаютъ въ тяжелыя льдины и потому, не находя выхода, ложатся тяжелою скорбію на сердце. Измѣнившій другу оскорбляетъ сокровенныя нѣдра самаго себя, потому что другъ есть, такъ сказать, часть нашего сердца. Потому скорбь объ измѣнѣ другу должна сильнѣе тяготить сердце, нежели всякое другое горе. Копишъ.