(КЪ XXXII ПѢСНѢ АДА).
Партіи Гибеллиновъ и Гвельфовъ въ Пизѣ носили наименованія партій Конти и Висконти. Во главъ послѣднихъ стояли Висконти пизанскіе, которыхъ не должно смѣшивать съ Висконти медіоланскими; а во главѣ первыхъ графы (conti) делла Герардеска. Слѣдующее обстоятельство заставило Висконти присоединиться къ папской партіи. По завоеваніи Сардиніи Пизанцами, могущественныя фамиліи Пизы раздѣлили этотъ островъ между собою. Въ непродолжительномъ времени возникли между ними важныя несогласія: тогда слабѣйшія стали искать и дѣйствительно нашли защиту у папскаго двора, который вскорѣ объявилъ свои права на обладаніе этимъ островомъ. Убальдо Висконти, долго противившійся такимъ притязаніямъ, наконецъ убѣдился, что ему легче будетъ достигнуть своей цѣли, если онъ женится на Адельгейдѣ, родственницѣ Григорія IX, владѣтельницѣ Галлуры и Торре, и получитъ эти владѣнія отъ папы, какъ ленный вассалъ его (1239). Послѣ этой сдѣлки, на которую Пизанцы смотрѣли очень неблагосклонно, какъ на мѣру, ограничивающую ихъ права, Висконти стали судьями Галлуры и вождями гвельфской партіи въ Пизѣ.
Въ концѣ XIII столѣтія, во главѣ противной партіи находился Уголино делла Герардеска, графъ Доноратико. Онъ сблизился съ Гвельфами тѣмъ, что выдалъ сестру свою за Джіованни Вискоити. Вслѣдствіе этого Пизанцы, всегда ревностные Гибелланы, выгнали вождей обѣихъ партій изъ города. Но послѣдніе, прибѣгнувъ къ помощи гвельфскихъ городовъ Тосканы, старались получить право возврата въ отечество и достигли до того, что въ условіяхъ мира, заключеннаго въ 1267, выговорено было между прочимъ это право для изгнанниковъ. Такимъ образомъ Уголино и Нино Висконти (Джіованни въ это время уже умеръ) возвратились на родину. Но, не взирая на все это, отношеніе, въ которомъ Уголино находился къ обѣимъ враждующимъ партіямъ, придавало всѣмъ его политическимъ дѣйствіямъ характеръ нерѣшительности и порождало то недовѣріе, которое, по видимому, питали къ нему обѣ партіи.
Около этого времени возгорѣлась продолжительная морская война между Генуей и Пизой. Послѣ многихъ незначительныхъ стычекъ, произошло наконецъ, 6 Августа 1284, большое сраженіе при Мелоріи, въ которомъ обѣ республики измѣрили свои силы. Это произошло такимъ образомъ: Генуезцы подъ предводительствомъ Оберто Доріи явились съ 130 галлерами передъ гаванью Пизы. Изъ этого числа судовъ Оберто укрылъ 30 галлеръ подъ командою Бенедетто Закаріи за островомъ Мелорія въ томъ предположеніи, что Пизанцы, имѣя только 103 галеры, не рѣшатся сдѣлать на него нападеніе, если увидятъ его превосходство въ силахъ. Расчетъ его удался какъ нельзя лучше: Пизанцы, горя нетерпѣніемъ удовлетворить рѣшительнымъ ударомъ давнишней своей ненависти къ Генуезцамъ, поспѣшно посадили на суда войско. При этомъ не обошлось безъ дурныхъ предзнаменованій: такъ лѣтописцы разсказываютъ между прочимъ, что при самомъ отплытіи войска, у епископа, благословляющаго флотъ съ Ponte Vecchio, выпалъ изъ рукъ крестъ въ Арно (Uberto Folietta, Genuensium hist.)
Пизанцы вышли въ море тремя эскадрами: первую велъ Оберто Морозини изъ Венеціи, подеста пизанскій, незадолго передъ тѣмъ избранный Пизанцами въ capitano generale della guerra; второю предводительствовалъ Андреотто Сарачино, а третьею графъ Уголино. Какъ только эти эскадры приблизилась на такое разстояніе, что имъ уже невозможно было избѣгнуть сраженія, то Бенедетто Закаріа показался съ своими галерами изъ засады. Бой былъ упорный и кровопролитный. Корабль, на которомъ развивалось пизанское знамя, сдался; адмиральскій корабль, гдѣ находился Морозини, не выдержалъ соединеннаго нападенія генуезскаго адмиральскаго корабля и галеръ Бенедетто Закаріи; но, не взирая на это, оставалось еще многое, чтобъ совершенно одолѣть Пизанцевъ. Въ эту критическую минуту графъ съ своей эскадрою обратился въ бѣгство въ надеждѣ, что при помощи друзей своихъ, Флорентинцевъ и Луккійцевъ, успѣетъ покорить своей власти ослабленный этимъ пораженіемъ городъ. Впрочемъ этого обвиненія (самаго важнаго) не возводилъ на него ни одинъ изъ современныхъ писателей; это говоритъ только пизанская лѣтопись, составленная въ XVI столѣтіи, впрочемъ по весьма хорошимъ источникамъ. (Cronica di Pisa, Rer. It. Scr. Tartinio, Vol. I., pag. 564). Замѣчательно, что въ лѣтописи при этомъ сказано: " Secondo che recita Daтte", т. e. какъ повѣствуетъ Данте (который впрочемъ объ этомъ обстоятельствѣ совсѣмъ не упоминаетъ). Эта ссылка естественно рождаетъ въ насъ недовѣріе къ составителю лѣтописи, не смотря на то, что онъ тотчасъ послѣ нея ссылается и на другихъ историковъ.
Пораженіе Пизанцевъ было совершенное и нанесло ихъ морской силѣ такой ударъ, что они уже никогда не могли вполнѣ отъ него оправиться. Въ то время на это бѣдствіе смотрѣли какъ на возмездіе за то, что Пизанцы при этомъ же самомъ островѣ Мелоріи захватили въ плѣнъ епископовъ, плывшихъ на генуезскихъ судахъ въ Римъ на соборъ, созванный противъ императора Фридерика II.
Пизанцы потеряли 36 галлеръ и до 16000 человѣкъ убитыми и плѣнными, такъ что тогда говаривали въ шутку: "Кто хочетъ видѣть Пизу, пусть идетъ въ Геную."
Касательно участи плѣнныхъ, принадлежавшихъ отчасти къ благороднѣйшимъ фамиліямъ, немедленно сдѣлано было не совсѣмъ великодушное рѣшеніе, именно: постановлено сколько можно долѣе держать ихъ въ неволѣ для того, чтобы женамъ ихъ не дозволить вступить во второй бракъ и такимъ образомъ еще болѣе ослабить и безъ того уже упавшую духомъ Пизу (Chron. di Pisa). Дѣйствительно, только по истеченіи 18 лѣтъ 1000 изъ нихъ получили свободу и возвратились на родину. Надъ Пизой, казалось, разразились всѣ бѣдствія: въ первые мѣсяцы послѣ упомянутаго пораженія, гвельфскіе города, въ главѣ которыхъ были Флоренція и Лукка, заключили съ Генуей наступательный союзъ для. уничиженія Пизы. Тогда Пизанцамъ не оставалось ничего болѣе, какъ броситься въ объятія графа Уголино, въ надеждѣ, что связи съ Гвельфами дадутъ ему способъ начать переговоры съ ними. По этому еще въ Октябрѣ 1284 его избрали въ капитано и подесты на одинъ годъ, а въ февралѣ 1285 еще на десять лѣтъ. Къ счастію, военныя дѣйствія Генуезцевъ противъ Пизы были отложены до весны. Уголино воспользовался этимъ временемъ, чтобы войдти въ переговоры отдѣльно съ каждою изъ непріятельскихъ сторонъ. Прежде всего онъ отдѣлялъ отъ союза Флорентинцевъ, обѣщавъ имъ изгнать Гибеллиновъ, что дѣйствительно и исполнилъ, изгнавъ десять значительнѣйшихъ гражданъ этой партіи. Преданіе однакоже говорятъ, что важнѣйшимъ поводомъ къ заключенію этого отдѣльнаго мира съ Флоренціей послужили то, что онъ отправилъ многимъ изъ главнѣйшихъ вельможъ ея бутылки, наполненныя не виномъ, vernaccia, а золотомъ. Не такъ счастливъ былъ онъ въ веденіи переговоровъ съ Генуей и Луккой. Генуезцамъ онъ предложилъ важную крѣпость Кастро въ Сардиніи въ замѣнъ плѣнныхъ; но эти послѣдніе сами воспротивились такому рѣшенію и объявили, что если имъ удастся возвратиться въ отечество, они сочтутъ своимъ врагомъ каждаго, кто подавалъ совѣты на столь безчестное предложеніе. Гражданамъ Лукки онъ сдалъ, по ихъ собственному требованію, Рипафратту и Віареджіо (въ февралѣ 1285); но это не помѣшало Луккійцамъ продолжить войну такъ, что они захватили крѣпости Куозу и Аван е почти въ ту самую минуту, какъ Генуезцы завладѣли сторожевою башнею пизанской гавани (18 Іюля 1285). Пиза неминуемо должна была бы погибнуть, если бы Флорентинцы не отстали отъ союзниковъ; безъ ихъ же содѣйствія окончательная гибель этого города была отдалена.
Вскорѣ послѣ этого Уголино, могущество котораго поддерживалось только партіею Гвельфовъ, принужденъ былъ принять себѣ въ товарищи по управленію республикою племянника своего Нино Висконти, достигшаго въ то время совершеннолѣтія (Framm. hist. Pis. Mur. Rer. It. Scr. Vol. XXIV.) Понятно, что между ними полнаго согласія не могло существовать, особенно съ той поры, какъ Нино началъ видимо склоняться къ Гибеллинамъ; но раздоръ обнаружился только тогда, какъ Ганно Скорниджіано, приверженецъ Висконти, былъ умерщвленъ на Lung' Arno внукомъ графа, Нино, прозваннымъ il Brigata, и его товарищами. Пылая мщеніемъ, Висконти пытался произвесть возстаніе въ народѣ, заставивъ своихъ приверженцевъ кричать по городу: "Смерть всѣмъ, кто не хочетъ мира "съ Генуей!" но какъ всѣмъ было извѣстно, что онъ желаетъ не мира, а только паденія графа Уголино, то и не нашелъ никакого къ себѣ сочувствія. Тогда Пино Висконти обратился къ консуламъ моря и къ старшинамъ цеховъ, которые и принудили Уголино удалиться изъ Palazzo del Ророіо и передать санъ капитано Гвидоччино де Бонджи, уже бывшему подестою города (въ Декабрѣ 1287. { Podetteria, собственно обязанность судебная, не давала большаго вліянія; она большею частью возлагалась на иноземцевъ, какъ на людей чуждыхъ духу партіи. Нерѣдко властители республикъ передавали ее лицамъ совершенно второстепеннымъ, какъ, по видимому, было и въ этомъ случаѣ.} Вожди обѣихъ партій вскорѣ увидѣли, что власть ихъ ослабѣваетъ и потому немедленно условились дѣйствовать за одно, чтобъ возвратить утраченное могущество. Случай къ этому вскорѣ представился: по повелѣнію Гвидоччино, одинъ изъ прежнихъ служителей графскихъ, былъ арестованъ. Уголино, тщетно старавшійся освободить его, принялъ это за личное себѣ оскорбленіе и потому, договорившись съ Нино, вмѣстѣ съ нимъ и своими приверженцами завладѣлъ ночью Palazzo del Popolo и такимъ образомъ удалилъ изъ города Гвидоччино, выплативъ ему то, что стоило его содержаніе (въ Мартѣ 1288).
За тѣмъ Уголино поселился самъ въ Palazzo del Popolo, а Нино избралъ себѣ мѣстопребываніемъ Palazzo del Coramune -- жилище подесты.