Съ другой стороны, три лица Люцеферовы означаютъ три части тогда извѣстнаго свѣта: Европу, Азію и Африку; ибо Европейцы имѣютъ красный, Азіатцы желтый, а Африканцы черный цвѣтъ лица. Люциферъ помѣщенъ въ аду въ точкѣ, находящейся почти въ самой срединѣ между тремя частями стараго свѣта. Подобно древнему богу времени на ос. Критѣ, Люциферъ помѣщенъ во льдахъ Коцита такъ, что среднимъ лицемъ обращенъ къ Европѣ, которое потому и красно; на право отъ него Азія, къ которой обращено его желтое лице, а на лѣво Африка, на которую онъ смотритъ глазами чернаго лица. Такимъ образомъ онъ воспримлетъ данъ злобы человѣческой со всего стараго свѣта, т. е. всего міра.
Люциферъ снабженъ тремя парами крыльевъ, но крыльевъ безперыхъ какъ у летучихъ мышей. Изъ-подъ крыльевъ его дуютъ въ различныхъ направленіяхъ три бури, соотвѣтствующія тремъ его свойствамъ: безумію, насилію и обману. Бури эти такъ сильны, что Данте чувствуетъ ихъ дуновеніе уже издали, не смотря на то, что его тѣло отвердѣло какъ мозоль; онѣ такъ холодны, что весь Коцитъ замерзаетъ отъ ихъ стужи до самаго дна. Чѣмъ болѣе силится Люциферъ подняться на своихъ крыльяхъ, тѣмъ болѣе чувствуетъ себя скованнымъ въ движеніяхъ: ибо потокъ грѣховъ, имъ возбужденныхъ, къ нему же и возвращается и, замороженный вѣтромъ крылъ его, съ каждымъ взмахомъ ихъ увеличиваетъ массу льдовъ, въ которую онъ погруженъ на вѣки.
VI.
РАЗМѢРЫ АДА; ПРОДОЛЖИТЕЛЬНОСТЬ ЗАМОГИЛЬНАГО СТРАНСТВОВАНІЯ ДАНТА.
И такъ форма, дѣленіе и вся архитектурная постройка Дантова ада вполнѣ соотвѣтствуютъ нравственному значенію различнаго рода грѣховъ, распредѣленныхъ по различнымъ его кругамъ и отдѣламъ. Можно сказать, что Данте, приступая къ изображенію своего странствованія по аду, имѣлъ передъ глазами напередъ составленный архитектурный планъ адскаго зданія: съ такой ясностію онъ рисуетъ всѣ малѣйшія подробности относительно его мѣстности. Это обстоятельство заставило многихъ ученыхъ, преимущественно математиковъ, предполагать, что Данте, составивъ планъ своему аду, вмѣстѣ съ тѣмъ не упустилъ изъ виду и математическихъ размѣровъ какъ всей адской бездны, такъ и каждой ея части въ отдѣльности. Такое предположеніе казалось тѣмъ болѣе правдоподобнымъ, что въ Дантовомъ Аду, именно въ концѣ поэмы (въ пѣсняхъ XXIX, 9 и XXX, 86), {*} дѣйствительно опредѣлены размѣры двухъ рвовъ осьмаго круга; а такъ какъ въ Dirina Commedia, при всей ея лаконической краткости, ничто не сказано безъ особеннаго значенія, то вышеупомянутые ученые сочли себя въ правѣ понимать эти два замѣчательныя мѣста Дантовой поэмы за указанія на размѣръ всего ада. Въ этомъ предположеніи сдѣлано было множество попытокъ вычислить величину ада какъ въ общемъ его объемѣ, такъ и въ отдѣльныхъ частяхъ. Правда, многіе другіе писатели, между прочимъ Шлегель, считаютъ всѣ подобнаго рода попытки "за безполезную, утомительвую, почти смѣшную аккуратность, даже въ томъ случаѣ, если бы поэтъ дѣйствительно имѣлъ въ головѣ своей всѣ эти геометрическія подробности" {Horen, I. Iahrg. 3. Stück.}; однакожъ, говоря словами Абекена, толкователь глубокомысленнѣйшаго изъ поэтовъ не долженъ считать за маловажное то, на что поэтъ указалъ въ поэмѣ своей очевидно не безъ намѣренія. "Эти указанія размѣровъ ада, продолжаетъ онъ, находится именно въ концѣ первой части поэмы, какъ бы для того, чтобы читатель обратилъ на нихъ особенное вниманіе; да и почему же поэтъ, съ такой математической вѣрностію опредѣляющія всѣ малѣйшіе періоды времени своего замогильнаго странствованія, не долженъ быть столько же точенъ и въ указаніяхъ относительно мѣстности? Положимъ, что отъ точнаго измѣренія мѣста дѣйствія Divina Commedia мало выиграемъ относительно поэтическаго наслажденія; однакожъ чрезъ это намъ представятся особенность поэта совсѣмъ съ иной стороны, именно съ стороны чрезвычайной точности и опредѣлительности, съ которыми, при всей своей краткости, онъ чертитъ и доканчиваетъ каждое свое изображеніе." {Abeken, Beiträge für das Studium der G. K. Dante Allighieri's. St. 357.}
{* Къ сожалѣнію, въ моемъ переводѣ я не могъ вполнѣ передать эти замѣчательныя мѣста, а потому предлагаю ихъ здѣсь въ подлинникѣ. Вотъ они:
Pensa, se tu annoverar le credi,
Che miglia ventiduo la valle volge. Inf. XXIX, 9--10.
Gon tutto ch'ella volge undici miglia,
E più d'un mezzo di traverso non ci ha. Inf. XXX, 86--87.}