А къ щедрости не склоненъ я сегодня.
(Д. IV, сц. 2).
Цинизмъ и дерзость Ричарда имѣютъ въ себѣ нѣчто мрачно шуточное; это -- bonhomie, какую можно ожидать отъ юмористовъ Пандемоніума. Его грубость есть шуточный пріемъ съ опредѣленной цѣлью. Когда его мать съ королевой Елизаветой приходитъ, "готовя проклятья" и желая "задушить горькими рѣчами" того, кого зоветъ "проклятымъ сыномъ" (Д. IV, сц. 4), Ричардъ приказываетъ трубить, чтобы заглушить крикливые женскіе голоса.
Трубите въ трубы! бейте барабаны!
Чтобъ не слыхало небо глупыхъ бабъ,
Шумящихъ на помазанника Божья!
Трубить сильнѣе!
(Д. IV, сц. 2).
Въ другой разъ хитрость можетъ для него быть полезнѣе, чѣмъ грубость, Ричардъ становится на колѣни, прося у матери благословенія, но говоритъ потомъ въ сторону слова презрительной насмѣшки:
Герцогиня. Пусть Богъ тебя помилуетъ и дастъ