Послушай, Ратклифъ!
(Д. V, сц. 3).
И узнавъ отъ Ратклифа, что Нортумберлэндъ и Серри бодрствуютъ, отдавъ послѣднее приказаніе, чтобы оруженосецъ пришелъ въ полночь помочь ему вооружиться, король Ричардъ уходитъ въ свою палатку.
Во всѣхъ его военныхъ дѣйствіяхъ, какъ и вообще во всей жизни Ричарда, видно не одно себялюбіе. Ричардъ, какъ Эдмундъ и какъ Яго, одинокъ, у него нѣтъ ни друга, ни брата. "Я одинокъ" {Въ переводѣ г. Соколовскаго эти слова: I am myself alone (Генр. VI, ч. III, д. V, сц. 6) выпущены. Прим. перев. }. И все, что Ричардъ дѣлаетъ, направлено лишь къ его личному первенству. Тѣмъ не менѣе основную черту его характера не составляютъ ни себялюбіе, ни честолюбіе. Эта основная черта -- необходимость обнаружить и направить на міръ ту силу, которая въ немъ заключается (силу, въ которой нѣтъ ничего нравственнаго), необходимость выказать предъ собою и предъ другими грозныя средства, которыми распоряжается его воля. Шекспиръ даетъ Ричарду только одну связь съ человѣчествомъ: онъ презрителенъ въ отношеніи матери, онъ равнодушенъ къ жизни или смерти Кларенса и Эдуарда, исключая того, что въ ихъ жизни или въ ихъ смерти можетъ содѣйствовать его стремленію къ престолу; онъ безцеремонно безсердеченъ въ отношеніи къ своей слабой и несчастной женѣ; но Ричардъ проникнутъ удивленіемъ, полнымъ энтузіазма, къ своему великому отцу:
Быть сыномъ Іорка
Довольно ужъ для славы.
(Генр. VI, ч. III, Д. II, сц. 1).
Воспоминаніе объ отцѣ наполняетъ его фамильной гордостью, хотя изъ нея не слѣдуетъ, чтобы онъ чувствовалъ какую-либо привязанность или преданность къ которому-либо изъ членовъ своей семьи.
Но высоко взнеслось
Мое гнѣздо -- туда, въ вершину кедра,