Шекспиръ устроилъ судъ надъ Генрихомъ IV и высказалъ свой приговоръ, что его жизнь не была неудачею, тѣмъ не менѣе успѣхъ его былъ неполонъ. Шекспиръ зналъ и хотѣлъ показать другимъ, что все, чего достигъ Болинброкъ и еще болѣе значительное обладаніе благами жизни, можетъ быть достигнуто болѣе радостно, и болѣе благородными средствами. Безспорный энтузіазмъ, съ которымъ поэтъ относился къ Генриху V, побудилъ критиковъ видѣть въ Генрихѣ идеалъ человѣка по мнѣнію Шекспира. Конечно, слѣдуетъ; смотрѣть на него, какъ на идеалъ человѣка по мнѣнію Шекспира, въ сферѣ практической дѣятельности, а потому -- какъ на героя, какъ на главное лицо историческихъ трагедій.
Извѣстно, что во всемъ, относящемся къ безумной молодости Генриха, Шекспиръ отступаетъ отъ всѣхъ тѣхъ источниковъ, которые, насколько мы знаемъ, были для него доступны "По общему мнѣнію, съ принцемъ произошла необычайная перемѣна при вступленіи его на престолъ, такъ что старые лѣтописцы могли приписать эту перемѣну лишь какому-то чуду божественной благодати или нисшедшему на короля сверхъестественному "благословенію свыше" {Hudson. "Shakespeare: his Life, Art and Characters", vol. II, p. 78. См. также C. Knight's Studies of Shakspere. В. IV, chap. II, p. 164.}. Повидимому, Шекспиръ, занявшись историческимъ сюжетомъ, а не фантастическимъ планомъ комедіи, нашелъ невѣроятнымъ внезапное превращеніе дерзкаго развратника (какъ описываютъ Генриха Какстонъ, Фабіанъ и др.) въ личность, обладающую величественной нравственной силой и обширной практической мудростью. Вмѣсто того, чтобы воспроизводить это невѣроятное народное преданіе о Генрихѣ, Шекспиръ предпочелъ трудную задачу -- представить принца человѣкомъ, принимающимъ участіе къ дикихъ забавахъ молодежи, но въ то же время готовящимся къ тому величію, съ которымъ онъ перешелъ впослѣдствіи въ свои зрѣлые годы; человѣкомъ, который въ дѣйствительности, во внутреннемъ существѣ своемъ, былъ чуждъ недостойной жизни своихъ товарищей.
Перемѣна, которая произошла въ принцѣ, какъ ее представляетъ Шекспиръ, есть не какое-либо чудесное превращеніе, но просто переходъ отъ юношества къ возмужалости, отъ безусловной свободы къ торжественной отвѣтственности великаго правителя. Мы не должны предполагать, чтобы у Генриха былъ преднамѣренный планъ скрыть силу и благородство своего характера для того, чтобы потомъ ярче поразить людей, удивить и ослѣпить ихъ. Простившись съ Пойнсомъ и Фальстафомъ, онъ говорить монологъ:
Я знаю васъ -- и знаю хорошо;
Но буду, не смотря на то, покамѣстъ
Потворствовать разгульному похмѣлью
Распутства вашего, подобно солнцу,
Которое даетъ себя на время
Скрывать отъ глазъ презрѣннымъ облакамъ
Затѣмъ, чтобъ, вновь явившись въ полномъ блескѣ,