(Генр. V, Д. II, сц. 2).
Нѣтъ ничего удивительнаго, что грозная, нравственная настойчивость этихъ словъ потрясла совѣсть людей, еще доступныхъ нравственному чувству; нѣтъ ничего удивительнаго, что такое страшное открытіе высокихъ реальныхъ основъ жизни вызвало на свѣтъ преданность, которую сохранило еще сердце измѣнника. Но хотя слезы показываются на глазахъ Генриха, онъ не можетъ смягчиться:
Мы вамъ не будемъ мстить за то, что лично
Касается до насъ, но предадимъ
Всей строгости закона за проступокъ
Противу королевства, чей покой
Мы цѣнимъ выше насъ. Примите-жъ смерть,
Несчастныя, заблудшія созданья,
Съ терпѣньемъ и покорностью. Пусть Богъ
Пошлетъ вамъ силъ загладить безъ боязни