Проступокъ вашъ!
(Генр. V, Д. II, сц. 2).
И совершивъ дѣло божественной справедливости, очистивъ страну отъ измѣны, Генрихъ отправляется во Францію, сіяя блескомъ величественнаго дѣла.
Въ ночь предъ сраженіемъ Генрихъ ходитъ среди солдатъ и, переодѣвшись, переходитъ отъ человѣка къ человѣку. Его не истощила и не утомила, подобно его отцу, забота о планѣ жизни. Если на него и находитъ минута упадка духа, то онъ все-таки силенъ, потому что и во время упадка духа, сознаетъ существованіе дѣйствующихъ внѣ его и превыше его началъ силы и добра. Чувство веселости можетъ въ немъ испытывать приливы и отливы, но струю его жизни питаетъ источникъ, бьющій изъ скалы жизни, и не имѣющій приливовъ и отливовъ. Онъ принимаетъ свою слабость, свое утомленіе, какъ долю тѣхъ лишеній, той потери силъ и того самоотверженія, на которыя онъ готовъ для пользы Англіи. Какъ бы вспомнивъ свою прежнюю любовь къ шалостямъ, онъ начинаетъ ссору съ Вильямсомъ и обмѣнивается залогами поединка съ солдатомъ. Когда настаетъ утро, онъ опять свѣжъ:
Онъ смотритъ бодро.
И съ царственнымъ величіемъ ...
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Какъ солнце растопляетъ онъ собою
Недвижный холодъ страха.
(Д. III, сц. 7).