Корделія. Мой добрый Кентъ, скажи: какой цѣной
Я заплачу за всѣ твои заслуги
Жизнь коротка моя и средства малы.
Кентъ. Я оцѣненъ царицей и съ избыткомъ
Я награжденъ за все. Въ словахъ моихъ
Я былъ правдивъ и скроменъ.
(Д. IV, сц. 7).
Тѣмъ не менѣе, когда высказано все то, что можно сказать, чтобы сдѣлать міръ понятнымъ; когда мы употребили всѣ усилія, чтобы представить себѣ все возможное добро, существующее въ мірѣ, мы все еще нуждаемся въ твердости духа.
Слѣдуетъ замѣтить, что каждое изъ главныхъ дѣйствующихъ лицъ трагедіи поставлено лицомъ къ лицу съ таинственными силами, господствующими надъ жизнью и управляющими человѣческой судьбой, и каждое изъ этихъ лицъ, соотвѣтственно своему характеру, предлагаетъ объясненіе великой загадки. Изъ этихъ объясненій ни одно не можетъ разъяснить всѣ факты. Шекспиръ (отступая въ этомъ отъ старинной пьесы) относитъ разсказъ къ языческимъ временамъ, частью, какъ мы можемъ предположить, чтобы имѣть право смѣло поставить вопросъ: "Что такое боги?" Эдмундъ какъ мы видѣли, не признаетъ ни силы, ни авторитета выше личной воли и безстрашнаго проницательнаго ума. Въ началѣ пьесы онъ произноситъ слѣдующее ироническое воззваніе:
Вы, боги, будьте съ незаконнымъ сыномъ *).