Взойду я первый и тотчасъ причину
Убійства Цезаря я объясню.
Объяснить причину послѣ этого, само собою разумѣется, всякое воззваніе къ страстямъ римлянъ должно остаться безуспѣшнымъ! Въ дѣйствительности, рѣчь Брута неспособна возбудить въ его слушателяхъ энтузіазмъ ни къ свободѣ, ни къ идеалу справедливости. Народу нуженъ Цезарь; если погибъ ихъ прежній повелитель, то они хотятъ облечь саномъ новаго повелителя -- самого Брута:
1. Гражданинъ. Мы проведемъ домой
Его съ тріумфомъ.
2. Гражданинъ. Статую ему
Поставимъ рядомъ съ статуями предковъ.
3. Гражданинъ. Пусть Цезаремъ онъ будетъ.
Не въ такомъ настроеніи граждане могутъ устоять противъ воззваній Антонія. Политическій идеалистъ прибавляетъ еще промахъ къ ряду своихъ роковыхъ ошибокъ {Гэдсонъ замѣчаетъ: У Плутарха есть небольшой намекъ, если не на содержаніе, то на слогъ этой рѣчи (Брута). "Было замѣчено говоритъ онъ -- что въ нѣкоторыхъ изъ своихъ писемъ онъ подражалъ краткому способу выраженія лакедемонянъ. Такъ, когда началась война, онъ написалъ жителямъ Пергама такимъ образомъ: "Я знаю, что вы дали Долабеллѣ деньги, если вы дали добровольно, то должны сознаваться, что оскорбили меня, если противъ вашей воли, то докажите это, давъ мнѣ денегъ добровольно". Такова была форма писемъ Брута, уважаемыхъ за ихъ краткость. "Shakespeare: his Life, Art and Characters, vol. II, pp. 235--285. Эта особенность слога не ограничивается обращеніемъ Брута къ народу. Она высказывается, напримѣръ и въ его послѣднемъ и обдуманномъ отвѣтѣ Кассію:
Что любишь ты меня -- я это знаю;