Къ чему ты клонишь рѣчь -- о томъ отчасти
Догадываюсь; . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
О всемъ, что ты сказалъ, я на досугѣ
Подумаю; готовъ я послѣ слушать.
(Д. I, сц. 2).}.
Вторая сцена четвертаго дѣйствія прославлялась еще при жизни Шекспира. Леонардъ Диггсъ (Digges) говоритъ объ ея популярности. Ей подражали Бьюмонтъ (Beaumont) и Флэтчеръ въ "Трагедіи Дѣвы" (Maid's Tragedy) и впослѣдствіи Драйденъ въ "Все для любви" (All for Love). "И не знаю ни одного мѣста у Шекспира -- говоритъ Кольриджъ,-- которое бы внушило мнѣ больше убѣжденіе въ сверхъестественности его генія, какъ эта сцена между Кассіемъ и Брутомъ". Брутъ раздражилъ своего друга своею неуклонною послѣдовательностью въ преслѣдованіи своихъ идеальныхъ понятій о честности; онъ осудилъ Люція Пеллу за взятки, хотя Кассій писалъ въ его защиту. Брутъ любитъ добродѣтель и презираетъ золото; но логика фактовъ заключаетъ въ себѣ жестокую или патетическую иронію.) Брутъ въ своей безупречной честности стоитъ значительно выше Кассія; но идеалы и героическое презрѣніе къ золоту, не наполнятъ военной казны, не заплатятъ жалованія легіонамъ, и вся поэзія благороднаго чувства внезапно спускается до прозаической жалобы на то, что Кассій отказалъ Бруту въ просьбѣ прислать денегъ {Kreysig. Vorlesungen über Shakespeare (изд. 1873 г.), т. 1, стр. 424.}. Точно также Брутъ, хотя и преклоняется предъ идеаломъ справедливости, не совсѣмъ справедливъ въ конкретныхъ, практическихъ частностяхъ.
Кассій. Я не отказывалъ.
Брутъ. Ты отказалъ.
Кассій. Нѣтъ, мой гонецъ былъ глупъ и перевралъ