Нѣтъ равныхъ намъ.
(Д. I, сц. 1).
Но эта "взаимность", дающая другъ другу такое сладострастное наслажденіе, создана также для взаимнаго мученія. Антонія не оставляетъ опасеніе, что Клеопатра измѣнитъ ему; онъ допускаетъ, что она можетъ низойти до близкихъ сношеній съ посланными Цезаря. А Клеопатра знаетъ, что ей нужно придать своимъ ловушкамъ крайнее разнообразіе, чтобы Антоній не ускользнулъ изъ нихъ.
Самый смыслъ трагедіи, при поверхностномъ наблюденіи кажущейся чувственною, въ сущности серьезенъ. Шекспиръ вѣренъ фактамъ. Увлеченіе Антонія Клеопатрой и едва ли въ меньшей мѣрѣ Клеопатры Антоніемъ есть не столько чисто чувственное увлеченіе, какъ увлеченіе чувственнаго воображенія. Треть міра принадлежитъ имъ. Они уже вышли изъ лѣтъ юности съ ея легкими мелодическими восторгами и печалями. Они охвачены болѣе полнымъ упоеніемъ людей средняго возраста, когда смерть уже есть нѣчто реальное, когда усвоилось сознаніе ограниченности и положительности міра, когда отъ жизни требуютъ, чтобы она скорѣе дала свои самыя глубокія сокровища наслажденія. Какое неизмѣримое количество радости могутъ испытать они, обладая могуществомъ, красотой, роскошью и умѣньемъ наслаждаться? Какъ они наполнятъ каждую минуту своего существованія квинтэссенціей удовольствія и славы?
Погибни Римъ, разрушься
Громадный сводъ громаднѣйшей державы!
Ты для меня вселенная!
(Д. I, сц. 1).
Но они забыли одно,-- что надъ могуществомъ, надъ красотой, надъ наслажденіемъ, надъ роскошью властвуетъ неотвратимая послѣдовательность фактовъ, неизбѣжный законъ. Наслажденіе сидитъ на тронѣ, какъ царица: пиръ во всемъ разгарѣ; могучіе міра, украшенные вѣнками изъ розъ, пляшутъ передъ царицею подъ сладострастные звуки флейты. Но сцена измѣнилась; зала пира превратилась въ арену; пляшущіе вооружены какъ гладіаторы и, идя на бой, они посылаютъ своей царицѣ послѣдній привѣтъ словами " Morituri te salutant " (умирающіе привѣтствуютъ тебя).
Патетическій элементъ въ "Антоніи и Клеопатрѣ" похожъ на патетическій элементъ "Макбета". Но Шекспиръ, подобно Данту, низводитъ душу клятвопреступника и убійцы въ болѣе низкій, мрачный и уединенный кругъ ада, чѣмъ душу человѣка, котораго увлекло къ преступленію то, что онъ безъ борьбы предался сластолюбію. Тѣмъ не менѣе съ каждымъ днемъ Антоній все болѣе теряетъ элементы здоровые, сильные и способные къ выдержкѣ. Его сужденіе слабѣетъ вмѣстѣ съ его успѣхами. Онъ вызываетъ на поединокъ своего проницательнаго, безстрастнаго соперника, который скоро овладѣетъ міромъ. Онъ предается безсмысленному раздраженію: